Смертельное шоу
Шрифт:
– - Правый, тот, что в крэке, сказал левому, что в вареной коже: "Таких уродов надо под корень валить, а ты адвоката из себя лепишь".
– - Вот так дословно и сказал?
– - Провалов памяти у меня еще не было. А потом слова такие заметные: урод, адвокат...
– - А напарник что ему ответил?
– - Ничего. Я же сказала: они к его двери свернули. Уже не так слышно.
– - А как они выходили, вы видели?
– - Я по два раза мусор не выношу!
Она встала с видом победительницы, и вконец ослабевший стул грохнулся набок и затих среди осколков.
Павел сразу ощутил себя ущербно перед стоящей Кравцовой и тоже медленно принял вертикальное положение. Сзади ничего не упало. Значит, его стул оказался получше хозяйского. Да и дела, кажется, тоже.
Онемевшие в кулаке пальцы помяли воздух, медленно наполнились силой и вынули из бокового кармана куртки черный диктофон. Победно нажав на кнопку, Павел пояснил обомлевшей Кравцовой:
– - Ваши показания зафиксированы. Но будет лучше, если вы завтра
придете в мой кабинет на Октябрьской и подпишите текст показаний.
– - Мы... мы так не договаривались, -- еле выжевала она пухлыми,
укрытыми густым алым слоем помады губами.
– - У вас есть зеркало?
– - прижав диктофон к левой скуле, спросил он.
– - Мы так...
– - Вот зеркало, -- вошел на кухню Кравцов.
На его дрожащей ладони круглым озерком воды лежало дамское зеркальце.
– - Спасибо.
– - Мы так...
– - Ну надо же!
– - изучив в зеркальце ноющий зуб, разочарованно произнес Павел.
– - Кто кинул кроссовку?
– - Она!
– - крикнул Кравцов и отступил на шаг из кухни.
– - От удара треснул зуб, -- опередил Павел движение Кравцовой за муженьком.
– - Это типичное хулиганство.
– - Но откуда я знала, что вы... что я...
– - Придете завтра. Вот моя визитка, -- положил Павел на стол и зеркальце, и картонку со своими телефонами.
– - И не вздумайте не явиться...
Он пошел ко все так же приоткрытой двери, спиной чувствуя на себе два разных взгляда: злой женский и довольный мужской.
Глава шестая
ИТАК, ШОУ НАЧИНАЕТСЯ! СЛАБОНЕРВНЫМ ПРОСЬБА ДАЛЬШЕ НЕ ЧИТАТЬ!
Барабанщик, сидящий в ушах Саньки, прошелся палочками по томам, встряхнул малый барабан, сыпанул дробь по большой тарелке, надавил ногой на педаль "бочки", и в этот момент, под самый мощный удар, после которого начинали вступление бас- и соло-гитары, замок в двери щелкнул, и бронированная плита поплыла на Саньку. Он отшатнулся от нее, как от бульдозерного отвала, вырвал наушники плеера, больно поранив мочки, и еле сдержался, чтобы не сделать еще один шаг назад.
– - Чего тебе?
– - Исподлобья, словно бык на красную тряпку, смотрел на него огромный серый мужик.
Серыми были его джинсовая рубашка, брюки, коротко остриженные волосы, глаза, лицо, и, если бы не голос, Санька бы принял охранника за глиняного манекена. Но манекены не умеют жевать, а мужик делал это так старательно, будто только за это получал зарплату.
– - Ты что, глухой?.. Фанат, что ли?
В лежащих на груди Саньки наушниках комариком попискивал солист какой-то западной группы, и он подумал, что охранник еще примет это попискивание за его голос.
– - Я -- к директору, -- с напускной смелостью выпалил он.
– - Вы договаривались?
– - У меня к нему письмо.
– - От кого? Какая организация?
Охранник казался человеком, с которым ни в коем случае нельзя делиться тайной. Саньке почудилось, что, если он сейчас скажет "Из зоны", охранник сжует эти слова, как жвачку, и закроет дверь. Но говорить что-то надо было, и он солидно произнес:
– - Это конфиденциально.
– - А что это?
– - замерли челюсти охранника.
– - Это значит -- секретно... Ну, от его родного брата ему письмо.
– - А ты что, почтальон?
– - Нет, я ваш новый солист, -- не сдержался Санька, и у охранника физиономия стала в два раза шире от улыбки.
– - Гы-гы!.. Со-олист!.. Тут таких, как ты, солистов!..
– - Не скаль зубы, а то в лобешник схлопочешь!
– - в крике шагнул
навстречу Санька.
– - Иди стучи шефу, что к нему базар есть!
– - А сам в лобешник не хочешь?
Охранник напрягся в дверях. Теперь уже шире стало не только его
лицо, но и грудь. Кажется, еще немного -- и он своими плечищами
раздавит металлический косяк двери.
– - Чего тут у тебя, старичок?
– - раздался сзади, из-под мышки охранника, чей-то голосок.
– - Фанат какой-то нервный приперся. Я его ща...
Он все-таки шагнул к Саньке и сгреб его за грудки. Голова, гудевшая последние пару часов скорее не от музыки, а от бесконечных часов перелета из Читы в Москву, взвыла пожарной сиреной. Хотя это просто не стало хватать воздуха под клешнями охранника.
– - Ты... я... шефу... ска... скаж-жи...
Язык не знал, что пробормотать, чтобы спасти голову. Сирена выла все сильнее, и вот-вот должны были лопнуть барабанные перепонки.
– - Слушай, не надо, -- попросил откуда-то из глубины все тот же голос.
– - Давай я с ним сам поговорю. Фанатов уважать надо...
– - Фанатов давить надо, -- не согласился охранник, но пальцы все же разжал.
– - Пошли со мной, -- поймали рукав Санькиной куртки уже другие пальцы, тонкие, почти девичьи, вытянули его к себе из-за горы охранника, и Санька с перепугу опять чуть не сделал шаг назад.