Чтение онлайн

– Дело в том, что на сей раз Центурион действовал не ради известной вам личности.

– А! – произнес Эль Тореро, еще более встревоженный. – Тогда ради кого?

– Ради принцессы, – смеясь, сказала Жиральда.

– Принцессы?.. Не понимаю.

– Сейчас поймете, – и Жиральда внезапно стала серьезной. – Послушайте, Сезар, вы знаете, что я отправилась на поиски моих родителей?

– Так что же? – спросил Эль Тореро. Он уже забыл про свою ревность и теперь думал лишь о том, чтобы утешить ее. – Неужто вас опять постигло разочарование?

– Нет, Сезар, на этот раз я все узнала, – печально отозвалась Жиральда.

– Вам стали известны подробности о вашей семье? Вы теперь знаете, кто ваш отец и кто ваша мать?

– Я знаю, что моего отца и матери более нет на свете, – сказала молодая девушки и разрыдалась.

– Увы! Бедное мое дитя, увы, – прошептал Эль Тореро, ласково обнимая ее. – И ваши родители были, как вы и думали, людьми родовитыми?

– Нет, Сезар, – просто сказала Жиральда, – мои отец и мать были людьми из народа. Они были бедными людьми, очень бедными, потому-то им и пришлось бросить меня, что они не могли меня прокормить. Ваша невеста, Сезар, не принадлежит даже к захудалому дворянскому роду. Она простая девушка, ставшая цыганкой.

Дон Сезар еще сильнее сжал ее в своих объятиях.

– Единственная моя! – произнес он с невыразимой нежностью. – Раз так, я буду любить вас еще сильнее. Я стану всем для вас, как вы стали всем для меня.

Жиральда подняла к юноше свое очаровательное личико и сквозь слезы улыбнулась ему – улыбнулась тому, кто говорил с ней так нежно и в чьей любви она была так же уверена, как и в своей собственной. Но Эль Тореро внезапно нахмурился:

– А вы это твердо знаете, Жиральда? Вас так часто обманывали.

– На сей раз никакого сомнения нет. Мне предоставили доказательства.

Секунду она пребывала в задумчивости, а потом, осушив слезы, продолжала с улыбкой, чуть окрашенной насмешкой:

– А выиграла я в этом деле то, что теперь я знаю: когда-то, еще до того, как я стала цыганкой, я была крещена. Как видите, выигрыш не слишком-то велик.

По складу мыслей Жиральда была скорее язычница, чем христианка. Именно поэтому она говорила о своем крещении с такой беззаботностью.

Дон Сезар, напротив, с самого раннего детства воспитывался как ревностный католик. И хотя благодаря прожитым годам, размышлениям, чтению и общению с учеными и просвещенными людьми его религиозные чувства угасли настолько, что теперь едва-едва тлели, он, однако, не мог полностью избежать влияния бытовавших в ту эпоху предрассудков и потому строго ответил:

– Не говорите так, Жиральда! Все обстоит совсем иначе. Ведь теперь вам не страшно то обвинение в ереси, которое дамокловым мечом висело над вами. Теперь вам больше не придется бояться ужасной казни, которая вам постоянно угрожала.

Но вернемся к началу вашего повествования. Итак, вы сказали, что вас похитили по приказу этой неизвестной принцессы...

– Не совсем так. Когда я увидела, что оказалась в руках Центуриона и его людей, меня охватило глубокое отчаяние. Я думала, что меня отдадут этому страшному человеку – Красной бороде. Судите же, каково было мое удивление и моя радость, когда я обнаружила, что стою перед знатной дамой, которую никогда раньше не видела и которая, ласково утешив меня, поклялась, что мне не грозит никакая опасность.

Более того: она заявила, что я вольна уйти из ее дома, как только того пожелаю.

– И все же вы остались! Почему? Почему эта принцесса приказала вас похитить? Какое ей дело до вас и какое вам дело до нее? Стало быть, она вас знала? Как? Откуда?

Дон Сезар задавал свои вопросы один за другим со все возрастающим волнением. Жиральда, угадывая его ревнивые мысли и понимая, что он страдает, отвечала ему с необычайной мягкостью.

– Сколько вопросов, сеньор! Да, принцесса меня знала. Откуда? Да разве та, кого назвали Жиральдой – отчасти потому, что свои детские годы она жила в тени этой башни, а отчасти из-за ее умения долго вращаться в танце, когда она выступала на площадях, – не известна всей Севилье?

– Это правда, – прошептал раздосадованный дон Сезар.

– Строго говоря, принцесса не приказывала меня похищать. Скорее уж она меня освободила. Дело было так: вы знаете, что Центурион уже давно подстерегал меня. Если бы не вмешательство господина де Пардальяна, он бы совсем недавно арестовал меня. Я не знаю, как и отчего так вышло (мне этого не открыли), но Центурион служит также и принцессе и подчиняется ей гораздо более, чем Красной бороде. Центурион, должно быть, сообщил принцессе, что получил приказ похитить меня, а та, в свою очередь, приказала привести меня прямо к ней, что он и вынужден был сделать.

– Почему? Почему принцесса, с которой вы не были знакомы, так интересуется вами?

– По чистой случайности! Принцесса где-то увидела меня. Она была поражена – так она говорит – грациозностью моих танцев и навела обо мне справки, хоть я о том и не подозревала. Будучи богатой и могущественной, она за несколько дней выяснила то, чего мне не удалось разузнать за долгие годы поисков. Принцесса была тронута и пожелала познакомиться со мной поближе; она воспользовалась первой же представившейся ей возможностью – с тем большей радостью и готовностью, что одновременно она избавляла меня от большой опасности.

– Получается, – сказал Тореро, качая головой, – что я перед ней в неоплатном долгу.

– Долг этот поистине огромен, Сезар, – проникновенно подтвердила Жиральда. – Как вы полагаете, почему я осталась в том доме, а не покинула его при первой же возможности? Да потому, что принцесса сообщила мне, будто одному моему знакомому грозит смертельная опасность, если он встретится со мной в эти двое суток. А я ведь люблю этого человека больше собственной жизни, и если мое присутствие несет ему гибель, я лучше погребу себя заживо. И еще принцесса уверила меня, что когда опасность минет, она позаботится о том, чтобы предупредить этого человека, и он сам придет за мной. Надо ли вам называть имя этого человека, дон Сезар? – добавила Жиральда с лукавой улыбкой.

Насколько Эль Тореро был ранее встревожен, настолько же теперь он сиял.

Он буквально засыпал свою невесту благодарностями и заверениями в любви, и та покраснела от удовольствия.

Однако же и теперь, когда его ревнивые предположения были развеяны искренними объяснениями Жиральды, когда порывы его чувств несколько улеглись, – слова невесты все-таки весьма удивили его, и он воскликнул:

– Так значит, эта принцесса знает и меня тоже? Но чем может ее заинтересовать заурядная особа вроде меня? И какая опасность могла мне угрожать? Не кажется ли вам, что все это очень странно?