Чтение онлайн

— А что же кулак этот хотел? — вздохнул Гробовский. — Что сын с объятиям его встретит? Удивительно, как его местные мужики еще не отметелили — много кому пакости наделал. Что заслужил — то и получил.

Также доктор рассказал и про Рябинина и про странную поездку детей в лагерь скаутов.

— Увез детей? А куда неизвестно? — нахмурился Гробовский.

— В том то и дело. Какой-то скаутский лагерь. Но сдается мне, что дело тут нечисто.

— Хорошо, наведу справки на этого Рябинина. Поспрашиваю.

— А что насчет «Займа Свободы»?

— Иван Павлович, мы покурить вышли и дыхание перевести, а ты мне на больные мозоли давишь! Про жуликов про этих! Что про них говорить? Понятно, что жулики. Теперь еще их ловить — работы не в проворит.

— Ладно, Алексей Николаевич, не грусти! Иди лучше отдохни, а я еще Якиму перевязку сделаю, а заодно и наедине поговорю — может чего расскажет.

— Уверен? А то давай, я его… — Гробовский многозначительно стукнул кулаком об ладонь.

— Нельзя, — покачал головой доктор. — Он и так еле выкарабкался — Сильвестр его бил наверняка, не оставляя шанса.

— Однако ж выжил, собака, — задумчиво произнес Гробовский. И кивнул: — Ладно, отдохнуть и в самом деле нужно — завтра большое начальство вызывает с самого раннего утра. Отчитываться нужно за все, а сказать нечего — продвижения нет ни на одном направлении.

Попрощались. Гробовский поплелся в сторону «Гранд-Отеля», а Иван Павлович решил еще немного постоять, подышать свежим прохладным воздухом.

Ночь спустилась на село быстро. Сразу тихо стало, покойно, и только собака тявкала вдалеке, да скрипели ставни на ветру.

Доктор уже собирался уходить, как что-то мелькнуло в темноте.

Глаза уловили движение у края двора, там мелькнула тень меж сараев.

«Сильвестр?» — невольно подумал доктор, выискивая в кармане оружие.

Но это был не Сильвестр. Тень двигалась не уверенно, воровато, незнакомец то и дело оглядывался, словно боялся быть обнаруженным.

Доктор пригляделся: сутулая фигура, длинный сюртук, знакомая походка. Игнат Феклистов!

«Куда это он ночью?» — подумал доктор, вспоминая подозрения Гробовского о новой афере Игната.

Феклистов, бросив взгляд через плечо, юркнул за угол сарая, направляясь к дороге. Доктор шагнул следом. Просто так отпускать он его не желал. Дело явно не чисто.

Деревня спала: окна домов темнели, только редкие фонари бросали жёлтые пятна на грязь. Феклистов шёл быстро, но осторожно, оглядываясь на каждом шаге, иногда прислушивался. Доктор держался на расстоянии, иногда прятался за заборам.

«А уж не к Сильвестру ли он меня выведет?» — мелькнула шальная мысль.

Этот шанс нельзя было упустить.

Улица виляла, уводя к околице. Феклистов свернул в узкий проулок. Доктор прижался к покосившемуся забору, замер, когда Игнат остановился, вглядываясь в темноту. Лунный свет, пробившийся сквозь облака, осветил его лицо — бледное, с нервно подёргивающимся глазом.

«Что задумал?» — подумал доктор, чувствуя, как холод пробирает спину.

Игнат постоял, двинулся дальше, к окраине, где дорога упиралась в старое кладбище.

«Там то что потерял?»

Дойдя до околицы, и в самом деле свернул к погосту, окружённому низким забором из кривых досок. Доктор замедлил шаг, остановился у последней избы, где тень сарая скрывала его. Вгляделся: Игнат перелез через забор и исчез среди могил. Доктор выждал, чтобы не выдать себя, двинулся за ним, стараясь не хрустеть ветками.

Старое кладбище Зарного раскинулось за селом, у холма. Поросшие бурьяном могилы теснились меж кривых деревьев и густых зарослей. Пахло сырой землёй и гниющими листьями, где-то ухала сова, усиливая жуть.

Доктор перелез через забор, зацепился штанами за гвоздь, но сдержал ругань, спрыгнул на мягкую землю. Прислушался. Кажется, Феклистов не обнаружил его.

Игнат тенью мелькнул у часовни, в руках блеснуло что-то — лопата? Фонарь? Феклистов присел, словно что-то искал в траве, и доктор, затаив дыхание, спрятался за крестом.

«Что он там делает? Прячет? Ищет? Копает?»

Игнат вдруг резко выпрямился и двинулся к осиннику, в самую темноту. Доктор последовал за ним, но Игнат словно исчез. Ушел или затаился? Еще некоторое время побродив по кладбищу, обойдя все кусты, Иван Павлович решил идти обратно.

Пришлось вернуться в больницу ни с чем.

Спал доктор плохо и под самое утро проснулся от какого-то странного звука — кто-то стучался в дверь. Протерев лицо, доктор прошел до двери, отрыл.

Гробовский.

— Алексей Николаевич, вы чего так рано? Сколько время?

— Пять утра, — ответил тот очень серьёзно.

Гробовский был хмур.

— Что-то случилось, Алексей Николаевич? — спросил доктор.

— Случилось, — кивнул тот. — Субботина сегодня ночью обнаружили. В сарае. Повесился…

Когда доктор вслед за Гробовским пришел в сарай, располагавшийся на заднем дворе бывшего трактира, мужики уже сняли повешенного и, положив в угол, накрыли куском полотна. Покрывало оказалось коротким, из-под него торчали ноги покойника, обутые в старые сапоги. На старой телеге горел керосиновый фонарь, в распахнутые настежь ворота заглядывала утренняя зорька.

— Ты глянь, Иван Палыч, — обернулся поручик. — А я тут пока с возчиками потолкую — они труп нашли.

Сыскарь повернулся к мужичкам:

— Значит, говорите, последний раз видели покойного вечером? Здесь же, в трактире?

— Так, барин, так…

Возчики смущенно мяли в руках картузы, видно было, что им очень хотелось поскорее уйти…

Вот ведь как бывает. Иван Павлович не мог поверить, что Субботин закончил так жизнь. Неужели та эмоциональная встреча с сыном так повлияла на него? Не смог выдержать? С трудом вериться, но кто его знает. Субботин очень болезненно отреагировал тогда на слова собственного сына. Даже прослезился. Но неужели вот так…