Чтение онлайн

После этого он перебежал через асфальт, вскочил на велосипед, и, что есть силы нажимая на педали, помчался домой.

Василий Трубачев сосредоточенно ковырял пальцем в пулевом отверстии автомобиля. Ерохин и Плотник с хмурыми лицами наблюдали за ним, находясь несколько в стороне. Оба жевали жвачку, которой их угостил старший товарищ, и молчали.

Вокруг «Форда» суетились лица в милицейских мундирах, господа в гражданском, фотографы, эксперты, просто непонятно кто — народу было много.

Трубачев перестал ковыряться в машине, и направился к Сергею и Валентину. Те несколько оторопели: недовольно — недоуменное выражение лица Трубачева сменилось, как ни странно, на широкую улыбку. Казалось, еще немного, и Василий захохочет.

— Ну что, друзья мои, опять ваш район отличился.

— Чем же? — настороженно спросил Плотник.

— Иван Бананан убит — личность, которая мне, во всяком случае, хорошо известна.

— Чем же известен тебе, Василий, этот почтенный, надо думать, гражданин, неожиданно ушедший от нас в мир иной?

В ответ Трубачев процитировал давно забытое творение советских поэтов времен «холодной войны»:

— Всем известна эта схема увлечений дяди Сэма: гонка к пропасти, грабеж, культ насилия и ложь!

Коллеги невольно рассмеялись, и неожиданно мир вокруг них стал теплее и красочнее.

— Опять наш человек? — спросил Ерохин.

— Так скажем, экспертизу еще не проводили, в смысле, гильз, но ставлю сто баксов против одинокого гульдена, что это сделал наш клиент. А из этого следует, что снайпер находится в Новопетровске, никуда не уезжает, ниоткуда не приезжает. Искать его надо здесь!

— Скажи Василий, как ты думаешь, кто им руководит? Откуда он узнаёт место и время?

— Почерк у него стандартный, если вы успели заметить. Особыми изысками не отличается — засада у дороги, обстрел, и уход. Типичная тактика диверсионных действий. Хорошо, что еще мины не ставит.

— Так может, это кто из чеченских ветеранов умом тронулся, а? Вернулся домой, а думает, что все еще на войне?

— И такое не исключаю. Но тогда ему безумно везет: что ни акция, то шум и грохот. На всю область резонанс… Кто ему дает информацию?

Молчавший Ерохин неожиданно оживился и выдвинул свежую идею, он даже не успел ее обдумать про себя, а сразу высказался:

— А может, снайпер вообще не из наших, может, он за чечен воевал. Наемник какой-нибудь. Наловчился там в засадах сидеть, а сейчас здесь порядки наводит — конкурентов, например, ликвидирует. Смотрите, кого ухлопали: азеры, москвичи, сегодня — русские и цыгане; чечен-то — ни одного! Хотя их у нас в районе предостаточно.

Трубачев уважительно взглянул на молодого коллегу:

— Соображаешь, брат! Версия интересная. Но не дай Бог, если это так — тогда мы можем его и не найти.

— Почему?

— А кто может сейчас чеченские группировки в области проконтролировать? Скажи спасибо, что они нас еще не контролируют. Задоньем сейчас они практически распоряжаются… Ну да ладно, у меня есть еще одна интересная версия.

— Какая же?

— А не сотрудники ли вашего доблестного райотдела все это устраивают —"черный эскадрон", так сказать. Смотри, как гладко все получается. Вот у тебя, Валентин, нелады с водкой — и торговцев паленкой расстреливают прямо в месте торговли; возникают неприятности у градообразующего предприятия — и незваные гости украшают своим присутствием только местный морг; не справляетесь с наркоторговлей — и убиты перевозчики. Как-то все очень складно больно получается.

Ерохин выслушал тираду с открытым ртом:

— Э-э-э, а что такое «Черный эскадрон»?

Трубачев хотел сказать — «темнота», но сдержался:

— Это такая организация была, в зарубежной полиции. Когда они не могли справиться с преступником по закону, то убивали его безо всякого закона — просто во имя справедливости, так сказать. Понятно?

— Круто, ничего не скажешь.

Подъехал трактор; к нему тросом прицепили искалеченный «Форд», вытащили его из кювета, и потащили на стоянку райотдела. Тела в блестящих мешках отправились на багажнике «Ижа» в местный морг. Следователи проводили процессию взглядами.

— Братвы у вас тут сегодня будет… Сочувствую, искренне сочувствую, — ехидно сказал Трубачев, — познакомитесь.

— Ладно, Василий, не прикалывайся, лучше скажи, как у тебя дела по этому снайперу. Я вот думаю теперь, что это точно кто-то из наших — превосходно знает местность. Я вот все-таки не коренной — и иногда путаюсь; а вот этот человек, он так проходит, что его никто не видит и не слышит. Я думаю — это кто-то из здешних.

— Знаешь, Валентин, надо немного подождать. Скоро мне сообщат результаты. Но я не могу давить на людей. Они и так только по старой дружбе помогают, а если еще и напрягать… Это нехорошо. Но скоро информация будет. Другой вопрос — даст ли нам это хоть что-нибудь?

Место происшествия опустело. Рассосалась даже толпа цыган, которая несколько часов простояла поодаль, наблюдая за работой милиции. Впрочем, как и ожидалось, они никого не видели, ничего не слышали, и убитых граждан первый раз в жизни видели.

— Ничего, — кивнул в их сторону Трубачев, — ничего. Сегодня же у них будет беседа с другими «следователями» — там не промолчишь. Все расскажут.

— Не найдут ли они снайпера раньше нас?

— Кто знает? Что они видели, что они слышали… Может быть; все может быть… Поехали, братва, подкину до райотдела.

Саша и Оксана сидели на скамейке у палисадника, тесно прижавшись друг к другу. Ее голова покоилась у него на плече, а он механически поглаживал ей правую руку своими твердыми пальцами, и думал о чем-то своем.

Оксанка подняла голову, и нежно укусила Сашу за мочку уха.

— Ты чего молчишь? Почему на меня не смотришь?

Саша опомнился, счастливо улыбнулся и сильно прижал девчонку к себе.

— Да так, что-то взгрустнулось. О вечном подумал.

— О чем?