Чтение онлайн

— С издательством всё прекрасно, вот образец первой книжки, — подаю «Марианну».

— С тебя, что ли рисовали? — тоже сходство заметила.

— Говорят, совпало, иллюстратор прочёл описание главной героини, — объясняю.

— Ну вот, всё хорошо! — припечатывает ладонью обложку, — в чём печаль?

— Я Инессу видела, — сообщаю, — она Айса знает.

— Ну, наконец-то! — баба Нюра устраивается за кухонным столом, уперев в него локти и устроив подбородок в чаше сухоньких ладоней, приготовившись услышать увлекательный рассказ с хорошим концом, — давай, не томи, где он?

— Не знаю, — чувствую, разочаровала, спешу оправдаться, — Инесса тоже не в курсе! — но поздно, чаша под подбородком распалась, и звучно шлёпнулась об стол, разбившись на две отдельные половинки,

— Ты из неё ничего не вытрясла? — обиженно, — жаль, меня не было!

— Сказала, уехал, куда не ясно… кажется лечиться, — добавляю совсем тихо.

— Приболел, касатик? А ты сказала, что пополнения ждёшь от него? — машет конкретно указующе в район моего живота.

— Нет, конечно! — ещё не хватало, какой-то Инессе секреты выдавать. Она-то мне не торопится.

— Адрес, прописка, место работы, семейное положение? — строчит пулемётчик, ей бы следователем в уголовный розыск.

— Ничего… она сбежала, — развожу руками, а губы дрожат предательски, — не ожидала, что так получится.

— Не реви! — командует, — ежели однова встретилась, снова попадётся, будь спокойна! Только уж не оплошай в другой раз!

— Постараюсь… — мне бы её уверенность…

Господи, как же тебя отыскать, снеговик? На улице уже почти всё растаяло, но я ночью иду и леплю. Он, конечно, не такой большой, как на Рождество, и не такой белый, но у меня и желаний на этот раз немного, точнее, всего одно,

— Найдись!..

Аркадий

Новый год не сулил никакой новизны. Начался по стандарту: та же компания, тот же Куршавель, те же тосты, тот же алкоголь, те же тела. Насчёт тел, может, и не те, но я не запоминал прошлогодних и этих не запомнил.

Не хватает дома. У меня есть строение с полной комплектацией для комфортной красивой жизни, но это не дом. Там никто не ждёт, не пахнет уютом, там нет беспорядка, устроить некому, всё идеально, как по струнке. В стиле Изольды. У неё тоже всегда было идеально чисто, стерильно и холодно. Я тогда поначалу был впечатлён, теперь у меня так же, и от этого тошно.

Захотелось тепла, домашних пирогов, словом, жизни. По приезде с курорта напросился к Витьке Шадрину — однокласснику моему.

Бывает такое, что земляки, почти не общавшиеся на родине, оказываются в одном чужом городе и становятся ближе. Нас и теперь разделяет многое: он простой работяга, семьянин с тремя детьми мал-мала-меньше, а я взлетел. Ещё бы! Изольда гордится тем, что все её подопечные взлетели, у неё нюх и хватка!

Но Витька не завистлив, скорее, я завидую. Это нормально, всегда хочется того, чего у самого нет. У меня нет дома, двухэтажное строение за городом в элитном посёлке не в счёт — это витрина счастливой жизни, как машина, одежда, дорогая обувь, часы и прочий неотъемлемый антураж респектабельности… А загляни за неё, там холод, идеальный стерильный, нечеловеческий…

Витька обрадовался, как всегда,

— Приезжай, конечно, и оставайся, сколько хочешь, — но принялся оправдываться, — только спать будешь на раскладном кресле в зале. Прости друг, ложе с балдахином пришло в негодность! — это он раскладушку так называет, — мои спиногрызы устроили на нём скачки, как на батуте, не выдержало нагрузки…

— Жаль, оно мне нравилось, — смеюсь, — такая приятная ломота в пояснице после него! Ну, раз такое дело, могу и на полу, — я, правда, могу на полу, на кресле, мне по фигу! Хочется нормальной человеческой жизни…

Когда Изольда отпустила с Богом в свободное плавание, сначала немного испугался, а потом почувствовал облегчение, а ещё через некоторое время свободу. Женское внимание, азарт больших денег, и никакого отчёта, ни перед кем!..

Ох, и покуролесили! Жизнь понеслась, как виды за окном скоростного поезда, события мелькали калейдоскопом!

Чего-то недоставать начало не сразу, и очень долго не понимал, чего. Суета и одноразовая любовь стали приедаться. Потом сам собой пришёл неясный ответ: в душе, в сердце должен кто-то жить. Постоянно. Те, что рядом, не западали. Наверное, не тех выбирал. Зато всё чаще вспоминал Наташку — первую и единственную любовь.

Когда уехал, она оборвала общение, но я же знал, где искать. Не откажет, она любит меня, просто в обиде. А теперь я ещё и крут! Если нищего любила, то такого орла, каким стал, простит!

Нашёл, оказалось, опоздал: уже год, как замужем, и вот-вот появится малыш. Вроде, недавно расстались, когда успела? Неприятно кольнуло: не дождалась…

Мы встретились на нашем месте, пирс ещё больше развалился, съедаемый ненасытным морем, но для меня остался тем же сакральным местом неколебимого тихого счастья незамутнённого никакими проблемами.

Наташка со своим огромным животом, похожая на гусыню, в платье-балахоне, остановилась на берегу,

— Не пойду дальше, я и ног-то не вижу, не то, что камней.

— Ты счастлива? — я вглядывался и узнавал знакомые черты, те же зелёные глазищи, сверкающие на рыжем поле веснушек, что не пожалело на неё солнышко, те же буйные рыжие кудри, по-простому перехваченные ободком, и не узнавал в то же время. Лицо изменилось, она сказала, смутившись,

— Не смотри, я сама себя не узнаю, расплылась вся, говорят, потому что будет мальчик.

— Ты счастлива, Наташ? — повторил вопрос, и на этот раз она ответила,

— Да… с ним надёжно! — я не глуп, когда много пишешь о людях, начинаешь читать между строк, вернее, между слов. Камень в мой огород. Она до сих пор обижена. Не мудрено, я ж её бросил сам,

— Прости, я был идиотом! — она приняла,

— Забудь, прошло уже! — о чём ещё говорить?

— Понимаю, что прошло, но я люблю тебя и любил одну, просто случилось умопомрачение… Опоздал! — она улыбнулась, как-то светло и спокойно, как монахиня после пострига, хотя я не знаю, как они улыбаются, но почему-то в тот момент подумалось, что так.