Чтение онлайн

— Спасибо, — только одно слово, развернулась и пошла назад, переваливаясь своей неуклюжей утиной походкой.

Я не окликнул и не рванул вдогонку, просто стоял и смотрел, как уходит моё счастливое прошлое, которое могло стать настоящим и будущим, и которое пора отпустить…

Дома с тех пор не был. Родители в обиде, братья тоже, зазнался, говорят, а я не могу, прошлое так и не отпустил, или оно меня не отпустило. И не поеду, пока не отпустит. Может, никогда…

К Витьке завалился с подарками для всей его шантрапы, для жены, и для него. Светка не удивилась, с пустыми руками не приезжаю, пусть редко, но метко. Ребятня, как клещи повисла на шее, друг смеётся,

— Аркашка, ты не дедом Морозом на полставки подрабатываешь?

— Пытаюсь! — отвечаю сквозь объятия детских ручонок.

— Эй, клопы! — командует Витька строго, — живо отвяли от человека!

— Не надо, мне в радость! — мне правда, в радость, своих же нет, и вряд ли будут, откуда бы им взяться.

Светка словно читает мысли,

— Аркань, тебе бы жениться, да своих настрогать!

— Пока не получается, — развожу руками, малышня гроздьями свисает, но обходится без моей поддержки.

— Он всё по принцессам, — смеётся Витька, — а из них жёны никудышные.

— Ты бы загадал, что ли на Новый год, жену найти, мне это помогло в своё время! — и она треплет Витькины вихры по-хозяйски, но так уютно и ласково, а Витька жмурится и льнёт навстречу руке, — видишь, кого нашла!

— Вижу! — смеюсь, а у самого глаза щиплет, меня так никто не коснётся, не потреплет, меня не нашёл никто, потому что я сильно потерялся…

Мы с Витькой засиделись допоздна, как всегда на кухне. Там у него теснотища, но вдвоём в самый раз для душевной беседы. Светка отправилась укладывать малышню, да в детской с ними и задремала.

За окном темно, холодно, а на Витькиной кухне тепло и вкусно. Выпили, конечно, не без этого, но не сказать, что напились, просто, за встречу и хороший разговор.

Потом захотелось покурить. Я, вообще-то, не увлекаюсь, но за компанию можно. Друг порывался бросить три раза, по количеству детей, перед рождением каждого бросал, но всякий раз возвращался, говорит, в его трудовом коллективе иначе не проживёшь. Но дома ни-ни, табу. Поэтому, когда он созрел до «не могу»,

— Пошли, курнём, а то уже уши опухли! — я согласился. И мы отправились во двор.

На улице тишина, ни души, но присесть негде. Скамеек нет ни у подъездов, ни дальше.

— Что за дичь? — возмущаюсь, — сколько бывал тут у вас, ничего не меняется, трудно, что ли лавочек наставить.

— Так сломает шпана, да ещё песни будут горланить, да потасовки под окнами по ночам начнут устраивать. Это не твоя загородная резиденция, элитарий! — потом подумав, — хотя я одну знаю.

И ведёт меня на детскую площадку. Там домик посередине из цветных реечек, а внутри две узкие перекладины одна напротив другой, для малышей как раз попу посадить.

— Не пролезем, — сомневаюсь, — слишком вход маленький.

— Пролезем, я пробовал, когда бросал в последний раз, прятался, чтобы Светка в окно не увидела.

И мы, сложившись в три погибели, пролезаем, и устраиваемся, упершись коленями друг в друга.

— Будешь! — Витька предлагает сигарету, я не отказываюсь.

Так и сидим, дымим потихоньку. Потом друг прокашлявшись, спрашивает,

— Аркаш, ты не болен?

— Не-ет! Здоров, как бык, с чего ты взял? Хреново выгляжу? — вроде не замечал.

— Выглядишь хорошо, как всегда, только блеска нет в глазах, что-то ты потух совсем… Да и удивил, на зимних каникулах тебя не поймать, обычно. Что с тобой, мужик, поделись с другом, полегчает…

— Не знаю, Вить, правда, не знаю, — не собирался исповедоваться ни перед кем, да и не о чем, — Осточертело всё, новизны хочется.

— Ну ясно с тобой! — посмеивается.

— Что тебе ясно?

— Давай-ка расскажу тебе притчу или байку, понимай, как хочешь, но, как говорится, сказка ложь, да в ней намёк.

— Расскажи, — я люблю разные истории, тем более, Витька — фантазёр, такого наплетёт, только уши успевай развешивать…

— В, общем, так. Позвали как-то в богатый дом к новым русским маститого ветеринара, вроде как, кот у них редкой породы захворал. Ветеринар явился, видит и правда, котейка приуныл: нос сухой, глаз не горит, от пищи отказывается. А его, заметь, не сухачом потчуют, а всякими там гадами заморскими: креветки, моллюски и красная рыбка, ну и вырезка телячья на десерт…

— Что б я так жил! — не удерживаюсь от реплики.

— Ты так и живёшь, балда! — смеётся Витька, — не перебивай!

— Молчу, молчу!

— У котяры этого избалованного ещё и апартаменты собственные целый этаж занимают, а там куча игрушек. И заводные мышки, и радиоуправляемые птички, и ещё всякой-разной хрени куча-мала. Но скотина зажравшаяся, равнодушен ко всему, хозяйка в растерянности…

— Это я, значит, скотина зажравшаяся? — уточняю.

— Не мешай, говорю, а то рассказывать не буду! — злится друган. Больше не встреваю.

— Ну, так вот, не нашёл специалист у кота никакой болезни, а поскольку дядька попался старой закалки, то пургу про чудо-витамины за двести баксов или психолога кошачьего, ещё более ценного, гнать не стал.

Попросил встречи с хозяином дома, то бишь, с мужем дамочки тет-а-тет, чтобы, значит, слабое женское сердце не разбить.

А хозяин оказался из бывших братков, что накокали свой капитал в суровые девяностые, одним словом, мужик порох нюхал, ни, какой-нибудь рафинадный метросексуал.

— Рафинированный, — поправляю.

— Заткнись уже, а! Рафинадный мой! — бесится Витюха, а мне смешно и любопытно, чего ветеринар насоветует, — короче, даму было велено из дома сослать на неделю-две, и браток отправил её на курорт.