Снежные псы
Шрифт:
— Пердикка, — ответствовал я.
— О-о-о… — протянул ошарашенный гном.
Я с трудом удержался, чтоб не рассмеяться. Перец не реагировал, ковырялся в хлебе. А гном смотрел на меня с большим вниманием.
— Пердикка Беззаветный, — повторил я. — Славное имя! Звучное!
Вот так тебе, Кипчак! Получи, гад! Будешь знать, как мне памятники ставить!
— Пердикка Беззаветный! — провозгласил я. — Имя героя!
— Да! — восторженно кивал гном. — Да!
Перец растерянно возил пальцем по столу.
— К тому же это имя отмечено известной доблестью — так звали соратника великого полководца людей Александра Македонского, — продолжал я. — Так что можете смело называть Кипчака Пердиккой. За Пердикку Первого Беззаветного!
Я поднял кружку, чокнулся с гномом.
— За Пердикку! — подхватил гном.
— За Пердикку! — воскликнули остальные.
А Перец все мрачнел. Слушал, терзал лепешку, потом все-таки спросил:
— А где…
И замолчал.
— Ну…
Перец молчал. Все понятно. Все. Не надо было мне ему помогать, но я человек великодушный и потому помог. Их бин гуманист.
— Тут девчонка была еще, — сказал я, — Ларой звали.
Старый седой гном поглядел на старого, но еще не седого гнома.
— Да, — кивнул я, — кажется, ее звали Лариса. Такая корявая…
Перец кашлянул.
— Вернее, наоборот, — поправился я, — колоритная такая. Она еще помогала вам, лечила…
— Мы и ей хотели памятник поставить: она рядом с вами, спина к спине, в руке сломанный меч, — ответил гном. — Но не поставили, она не велела.
— Повезло… — хмыкнул я.
Я представил рядом с собой изваянную Лару. Сильно.
— Что вы сказали? — почтительно осведомился гном.
— Не повезло, говорю. Но ничего. В другой раз повезет.
— Так где она? — шепотом спросил Перец. — Где Лара?
— А она тоже ушла, — сообщил другой гном. — Как вы ушли, так и она сразу ушла. Через некоторое время. Сказала, что Кипчак Беззаветный тут все будет налаживать…
— А куда? — спросил уже я. — Куда ушла?
— Неизвестно, — пожал плечами гном. — У людей свои дороги.
— А Катька с Кипчаком убежала, — крикнул кто-то из гномовской толпы. — И железного щенка с собой прихватила!
Седой властно махнул рукой, и гномы замолчали.
— Все ушли на фронт… — резюмировал Перец. — Что ж, нам тоже пора, чего здесь рассиживаться…
— Может, останетесь? — без надежды спросил гном. — Мы бы с вами многое сделали…
— Спешить нам надо, — отрезал Перец и поднялся из-за стола. — Дела у нас. Силы зла не дремлют. Как, кстати, обстановка в Деспотате?
— То нам неведомо. После того раза нас не беспокоили, так что и не знаем больше ничего. Кобольдов только издали видели, они бежали куда-то, а к нам не забежали. Оставайтесь. У нас хорошие урожаи, мы и ваших белых птиц прокормим…
— Кстати, о птицах. — Перец поднялся из-за стола. — Как они там? Не озоруют?
Гномы пошевелились. Седой снова просемафорил рукой. К столу присеменил один, совершенно похожий на всех остальных.
— Как наши гости? — спросил седой. — Ну, другие гости…
— Они очень добрые, — ответил гном. — Очень хорошие. А нам…
Он засмущался.
— Гномы желают спросить, — объяснил седой, — они хотят спросить, нельзя ли нам достать… другого гостя? С крыльями…
Перец присвистнул.
— Мы бы хорошо заплатили, — заверил седой, — у нас рудознатцы знатные…
— Я подумаю над этим, — зевнул Перец. — Рудознатцы, говоришь?
— Рудознатцы. Знают серебро, знают железо…
— Отлично, отлично, потом мы поговорим, — Перец уже шагал к выходу. — Мы подумаем… А сейчас нам надо в путь. Дела, знаете ли, дела! Если появится Кипчак, ему привет. Проводите нас до… наших птиц.
Седой гном проводил. И остальные тоже потянулись за нами.
Троица драконов из-за своих размеров располагалась вне поселения — то ли на пастбище, то ли на футбольном поле. Возлежали, как бояре на отдыхе. С достоинством, распустив чешую, растянув крылья, глядючи исподлобья. А гномская малышня стояла вокруг с разинутыми ртами. Да и не только малышня, взрослые тоже.
Горыны почесывались, оскаливали пасти, порыкивали, щурили страшные глаза, одним словом, вели себя как самые настоящие чудовища. Гномы доставали из больших корзин яблоки и подкидывали их, ящеры молниеносными движениями брали яблоки из воздуха, чем вызывали у публики восторг. Мы остановились чуть в сторонке, за углом, и наблюдали за этим пастбищем тщеславия. Хотелось посмотреть, что еще драконы смогут отколоть. На что их фантазии хватит.
Но здесь фантазия у горынов оказалась почему-то не на высоте, яблоки они просто жрали. Жрали и жрали, так, что мне стало кисло даже.
— Ладно, — сказал Перец, — чего на них глядеть, пора лететь.
Мы выступили из-за угла. Щек не поймал яблоко, и оно упало ему на голову. Гномы засмеялись. А Щек вдруг внезапно покраснел — у драконов краснеют уши — подпрыгнул и рванул вверх…
В этот день нам не удалось улететь.
Когда Щек вернулся, выяснилось пренеприятное: с ним случилась оказия по причине объедания с непривычки сырыми яблоками. Оказия была настолько нерегулируема, что горын утратил аэродинамические качества. Гномы принесли толченой коры, и я кормил его этим снадобьем. Гномы уверяли, что к завтрашнему утру все пройдет, и путешествие было отложено. Я сказал, что нам, наверное, стоит поторопиться, но Перец долго смотрел мне в глаза и ответил, что можно пока не торопиться, дня три у нас еще есть.
Переночевали мы в мужском доме, на лавках. И хотя нам и выдали толстые шерстяные пончо, я как-то криво поспал, видимо, улегся неправильно.
Проснувшись, обнаружил, что у меня болит правая рука. Она чуть припухла и покраснела, видимо, отлежал. Посжимал кулак, и боль прошла, правда, уснуть больше не привелось, хотя до рассвета было еще порядочно. Так и провалялся.
Солнце взошло, мы двинулись к пустырю, Перец хотел уйти по-английски, не прощаясь. Однако не получилось.
Мимо нас с серьезными лицами (насколько физиономии гномов могли быть серьезными) проследовали жители поселения. Целая процессия. Гномы несли на своих плечах длинные, не знаю, где уж взяли такие, жерди. А на жердях висела широкая, отливающая золотом таблица. Солидная такая, с завитушками, в латинском стиле.