Чтение онлайн

Гномы проходили мимо, с почтением поглядывали на меня, уважительно кланялись и улыбались в сторону таблицы. Сначала я не врубился, думал, простая дань уважения. Но потом, к своему ужасу, увидел, что именно там написано. Большими, выпуклыми, понятными и, что самое главное, русскими буквами на латуни было выложено слово «Говен».

Сразу за таблицей четверо маленьких гномов на алых подушечках несли большие латунные болты. Процессия направлялась в сторону памятника.

— Что значит «Говен»? — спросил я, уже догадавшись, для чего это все предназначалось.

— Твое имя. — Перец пожал плечами. — А что, хватит тебе ходить Безымянным…

— Мое имя?!

— Ну да. Видишь ли, гномы долго приставали ко мне, спрашивали, как твое имя. Памятник, говорят, есть, а таблички на нем нет. А какой же памятник без таблички? Опять же эпос никак без имени не придумать…

— Какой эпос? — не понимал я.

— Ну как какой? Эпический. Название уже есть, называется «Говен и тохилоги».

— Кто?

— Тохилоги. Это такие монгольские богатыри. А Говен им противостоит…

— Сам выдумал?

Перец с гордостью кивнул.

Вот так. Не придумаешь себе имя сам, его тебе придумают другие. Я вообще-то хотел с именем повременить. Мне даже стало нравиться, что у меня нет имени, что я безымянный. Безымянный и спокойный. И вообще, выбор имени — дело серьезное, надо подумать по-хорошему. Даже не подумать, а подождать. Вдруг подвернется имя, которое мне понравится?

А тут такая оказия-с…

— И что, я теперь Говен, значит? — спросил я.

— Ну да, — простодушно ответил Перец. — Разве тебе не нравится?

Понятно. Это мне ответ за Пердикку. Перец ничего мимо ушей не пропускает. И мстит. Мстит, мстит, мстит…

— Не нравится, — сказал я. — Тебе бы понравилось? Сам-то небось Парцифаль Безжалостный, а меня Говеном нарек. Спасибо…

— Да не парься ты. К памятнику, мне кажется, очень идет название.

Перец гыгыгкнул.

— В смысле? — не сразу догадался я.

— Ну, в смысле материала изготовления.

Перец уже не гыгыкнул, а разоржался. Успокоившись, продолжил:

— Кроме того, в таком названии присутствует еще и явная игра.

— Какая еще игра? — Я смотрел вслед удаляющимся гномам.

— Видишь ли, мой юный друг… — Перец покровительственно взял меня за локоть. — Мое полное имя, как ты знаешь, Персиваль. Это ведь не просто тупорылое имя из кино про вырождающуюся английскую аристократию. Персиваль — это Парцифаль…

— Один из рыцарей Круглого стола, соратник Короля Артура, соратник Ланцелота Озерного. И тот, кто отыскал Грааль, — закончил я. — Знаем. Ты отыскал Грааль?

— Об этом позже, — как всегда неопределенно ответил Перец.

— Ну, конечно, позже. Грааль позже, ладно. Но при чем тут Говен? Кто такой Говен? Это что, из Виктора Гюго? Кажется, он Говена придумал?

— Не знаю, как насчет Виктора Гюго, может, он чего-то и придумал. Но наш Говен — совсем другой Говен. Если следовать традиции, то Говен — антипод Парцифаля. Парцифаль — великий и благородный, Говен — хитрый и подлый, насмешник и интриган.

— Я хитрый и подлый насмешник и интриган? — изумился я.

— А что? — невинно хмыкнул Перец. — Это же ты хотел меня год назад втихаря хлопнуть. Подло и хитро, по приказу Ван Холла. А я тебя благородно спас от лютой смерти. Почувствуй разницу: ты хотел меня убить — я тебя спас. Благородно? Благородно. Так что ты не обижайся, носи имя гордо, с достоинством. А встретишь Кипчака, так и вообще здорово будет. Ты только послушай, как величественно звучит: Говен и его верный оруженосец Пердикка…

И Перец торжествующе похлопал меня по плечу. Будто именно я был Пердиккой. Вообще, какой-то глупый залет получился. В смысле, зря мы сюда залетели. Детский сад какой-то… Хотя, с другой стороны, где не детский сад? Правда, Перец немного перебрал с тупостью… ну да ладно.

— К тому же Говен нормальное имя, бывают хуже, — продолжал Перец. — Ну, например, Амнундак. Хуже ведь?

— Это из «Земли Санникова», — сказал я. — Неоригинально, батенька. Придумал бы что поновее.

— Начитанный… — Перец принялся править подпругу. — Однако начитанный нынче народ пошел. Когда ты столько книжек-то прочитать успел? Вас ведь Ван Холл только меня убивать учил?

— Под гипнозом загружали, — огрызнулся я.

— Ну да, ну да. А талант под гипнозом не загрузишь. Я вот вчера перед сном решил немного погрузиться в сладостный ад творчества, и со мной сталось вдохновенье. Я трансперсонифицировался с великим Вольфрамом фон Эшенбахом…

— А я думал, это крысы безобразничают… С кем-с кем ты персонифицировался?

— Неважно, — отмахнулся Перец. — С великим поэтом, короче. Так вот, трансперсонифицировавшись, я понял, что должен…

Перец замолчал. Будто выключили в нем что-то.

Молчал и смотрел в одну точку. Потом вдруг спросил. Серьезно так спросил:

— А как тебя зовут на самом деле?

— Меня не зовут, — ответил я. — Я сам прихожу.

Хижины вообще никакой не было. Берег. Лодка. И все. Хотя нет, не все. Кострище еще над ним, котелок черный висит, а на рогатках — старые носки.

— Он что, под лодкой живет?

— Художник, который живет в изгнании, не заботится о внешнем, — объяснил Перец. — Спит на песке, сочиняет стихи про реку, про воду. Хорошие стихи…

— А если он не захочет? — спросил я. — Под лодкой, конечно, не жарко, но у нас еще не жарче. Я бы отказался. К тому же он наверняка аскет.

— Не откажется. — Перец протер о себя руки.

— С чего ты взял?

— Выбора у него не будет. Мы его захватим и отвезем к себе на север. Я ему пообещаю возврат. Видишь ли, я тут наводил некоторые справки… Так, по неофициальным каналам… И выяснил, что Ракитченко очень хочет обратно. Туда. А у него никак не получается. Видимо, он еще не готов.