Чтение онлайн

По возвращении в Париж его высокопреосвященство понял, что отдохнуть ему не удастся. Впрочем, этот человек и не умел отдыхать. От войны — к политике, а от политики — к искусству: литературе, театру и поэзии — таков был день кардинала.

У г-на де Тревиля недаром вполголоса говорили о предстоящей кардиналу новой кампании. Дворянская вольница, донельзя раздражавшая кардинала и раньше, сделалась для него нестерпимой теперь, когда его власть неизмеримо упрочилась, благодаря военным успехам против гугенотов и испанцев.

Принцы и герцоги, находившиеся в оппозиции к «красному герцогу», предчувствовали грозу и пытались принять свои меры.

Однажды вечером отец Жозеф сообщил кардиналу, что губернатор Лангедока Генрих Монморанси открыто призывал к неповиновению его указам, ложившимся тяжким налоговым бременем на местное чиновничество и родовую аристократию.

— Это все с тех пор, как он имел неосторожность жениться на этой Орсини, — проворчал кардинал, который раньше считал Монморанси вполне преданным человеком и даже удостаивал его своей дружбы. — Видите, отец Жозеф, какую роль в жизни человека может играть неудачный брак. Он явно пагубно влияет на честного Генриха. К несчастью, он не блещет умом. Иначе королева-мать не смогла бы перетащить его на свою сторону.

И кардинал распорядился не спускать глаз с губернатора Лангедока. Его агенты следили за королевой-матерью, за Кондэ…

Но не уследили за младшим братом короля Гастоном Орлеанским. Он отправился в Орлеан и всерьез принялся готовить там возмущение.

— Вы сами видите, ваше величество: все против меня, — лицемерно вздыхая, говорил кардинал Людовику.

— У фортуны всегда есть враги, — отвечал король, который после всех этих военных походов чувствовал себя совершенно изнуренным и не мог представить управления страной без помощи Ришелье.

Точнее — Францией управлял Ришелье, иногда делая это от имени короля. Однако последнее время его высокопреосвященство все чаще делал все от своего собственного имени.

— К сожалению, у меня есть сведения, что Карл IV Лотарингский пообещал принцу помощь. Военную помощь, ваше величество. Боюсь, что его высочество не успокоится, пока не увидит меня сосланным в глушь, да еще и лишенным сана вдобавок.

— Думаю, любезный брат Гастон зашел слишком далеко в своих притязаниях, — недобро отвечал король. — Кажется, призрак короны не дает ему спать спокойно… Да, заговоры и интриги — не лучшее времяпрепровождение для брата короля, — повторял Людовик, расхаживая по кабинету.

— Заговоры, — подхватил кардинал, почувствовав, что слово произнесено. — Заговорщики окружают любое большое дело, что же говорить о великих начинаниях вашего величества? Полиция недавно напала на след еще одной группы злоумышленников, и теперь я счастлив объяснить вашему величеству то трагическое недоразумение, которое случилось с господином д'Артаньяном — лейтенантом мушкетеров роты господина де Тревиля, незадолго до итальянской кампании.

— Вот как? — Брови короля удивленно взметнулись вверх.

По правде говоря, его величество уже успел позабыть об инциденте, но сейчас кардинал напомнил ему происшествие на улице Скверных Мальчишек.

— Да, ваше величество. Человек моей службы по имени дю Пейра, которого я откомандировал в Тур для наблюдения за герцогиней де…

— К чему имена, герцог? — досадливо поморщился король. — Я прекрасно помню об этой интриганке… помню, что она сидит в Туре и только и ждет… Ах, если бы королева не придавала своей старой дружбе такого большого значения! — И король вздохнул.

Этот вздох заставил кардинала улыбнуться в усы. Но кардинал умел улыбаться так, что этого никто не замечал. Поэтому его величество тоже не заметил ровным счетом ничего.

— Продолжайте, герцог, Я помню это имя — дю Пейра. Это тот… хм, дворянин, который предводительствовал то ли семью, то ли восемью… хм, вашими… агентами, пытавшимися убить господина д'Артаньяна. Вот видите, я все помню, герцог.

— У вашего величества превосходная память, — сухо отвечал кардинал с легким поклоном. — Именно это злосчастное происшествие я хотел прояснить.

— Но вы, кажется, упомянули о каких-то заговорах?

— Совершенно верно. О заговорах! Ваше величество употребили нужное слово, — сказал кардинал, готовясь к введению в бой тяжелой артиллерии.

— Какой же заговор вы имеете в виду на этот раз?

— Как я уже сообщил вашему величеству, этот дю Пейра должен был не упускать из виду известную особу в Туре. Люди, стоящие на страже государственного блага, завладели письмом этой особы к некоему Арамису, состоящему на службе вашего величества.

— Где именно служит этот Арамис?

— В роте господина де Тревиля, — отозвался кардинал. И, сделав малую паузу, его высокопреосвященство скомандовал атаку своим передовым частям:

— Под началом господина д'Артаньяна.

— Теперь я вспомнил это имя, — задумчиво проговорил король, потирая лоб. — Это один из четверки…

— В том письме, — живо продолжил кардинал, не давая королю времени на размышления, — герцогиня сообщала, что господину Арамису надлежит получить некое письмо и устные инструкции у доверенного лица короля Испании в Париже, встречу с которым ему помогут организовать члены ордена Иисуса.

Краска залила лицо короля. Он непроизвольным движением скомкал манжету.

— Испанцы предлагали свою помощь гугенотам, которых тогда возглавил герцог де Роган, и пытались связаться с неуловимым герцогом через его родственницу — герцогиню де Шеврез. Таким образом, господин Арамис вполне подходит для того, чтобы выполнить роль связного. Как любовник госпожи де Шеврез, он предан ей лично, и его верность в этом деле сомнений не вызывала. Как будущий аббат, уже сделавшийся учеником иезуитов, он внушал доверие вдвойне. Но есть еще одно обстоятельство, которое, я полагаю, могло сыграть решающую роль в выборе кандидатуры связного.