Со всей дури!
Шрифт:
– Да и ладно. Если Бог не дает, значит, и не надо, я так считаю. А вообще от большой любви и чудеса случаются.
– Вот разве что…
– Девчонки, вы тут чего? – заглянул к нам Михаил.
– Мы? Мы тут сдружились! – объявила Маруся.
– Вот здорово! Знаешь, Лада, ой, ничего, что я на «ты»?
– Правильно! Будем на «ты». Мы же теперь друзья?
– Блин! Как Ваньке-то свезло! Ваня!
– Что случилось? – возник в дверях мой генерал.
– Знаешь, ты такую правильную бабу нашел!
– Знаю, Мишка!
– Да, Ванечка, ты себе правильную жену нашел, а мне правильную подружку. А то у меня в Москве с подружками напряженка! А Лада хоть младше меня, но мы с первого взгляда подружились, правда, Лада?
– Истинная правда!
Потом мы сидели за столом, уложив Анютку, ели, пили, Миша чудесно пел приятным тенорком старинные романсы, словом, мне было удивительно хорошо в этом доме и меня ничуть не смущала некоторая безвкусица обстановки, я даже находила в этом определенную прелесть и старомодный уют. А ведь в доме свекрови именно это показалось мне почти нестерпимым. Просто я тогда не поняла, откуда это ощущение неуюта… И вправду от любви мозги отшибло. В какой-то момент мы решили на такси отправить Ваню за Анюткиным барахлишком. Он звал меня с собой, мол, он сам не разберется, что надо брать, но Маруся твердо заявила:
– Нет, Ваня, езжай один! В отсутствие твоей мамы Ладе лучше туда не ходить. А то потом не оберешься…
– Марусь, не выдумывай!
– Я не выдумываю!
– Ванька, я с тобой поеду! – вызвался Миша. – Я в детском шмотье прекрасно разбираюсь.
– Правильно, Мишка, езжай ты! – обрадовалась Маруся.
Они ушли.
– Лада, а ты не могла бы отвести меня к тому стилисту, ну, который Лидку… Я хочу новый имидж!
– Запросто! Только, по-моему, у тебя с имиджем все в порядке.
– Да просто хочется чего-то нового, я вот смотрю «Модный приговор»…
– Да без проблем! Маруся, пока они ездят, расскажи мне про Ваню.
– Здрасьте, приехали! Что ж тебе про него рассказать? Хороший он, добрый, честный до изумления, за что и пострадал. Чуть его не разжаловали. И сослали уже в Хабаровский край… Но тут, слава Богу, министра поменяли, а ему, видать, честные нужны.
– А с женщинами… Ну, неужели за все годы не было у него постоянной женщины?
– Насколько мне известно, нет. Он два раза обжегся…
– Два?
– Ну да. Несколько лет назад познакомился с одной… Красивая была, прям кинозвезда. И он ей здорово глянулся. И она вроде ему показалась… Было у них, только недолго. Тут как начали его гнобить, она и соскочила. Зачем ей опальный?
– Не любила, значит.
– Это точно.
– А он?
– Он не горевал. Пожал плечами, мол, все они такие. Никогда не женюсь, сказал.
– Мне он о ней даже не заикнулся.
– А о чем тут говорить? Я сколько раз ему говорила: Ванька, женись! И баб ему сватала. А он смеется: зачем? Проблем с женщинами у меня нет. Выбор огромный, а жениться мне к чему? Чтобы она меня предала? Когда жена – это больно. И весь сказ.
– Надо же! А мне предложил замуж сразу, даже еще не переспав.
– Полюбил, видать. Мне Мишка говорил – кажется, Ванька влюбился. Они вместе на Дальний Восток летали, так Иван в нерабочее время такой задумчивый был… Скажи, – она понизила голос, – а как он… ну, в этом смысле?
– Ни в сказке сказать, ни пером описать! – засмеялась я.
– И ты ему быстро дала?
– Практически сразу. Понимаешь, я вдруг с ним почувствовала, что мне стало легко. Я после смерти мужа еще узнала, что он мне изменял с одной… И девка поганая была… Словом, я как будто броней обросла. И дышать в этой броне мне было тяжело. Я жила, работала, но в броне. А вот Ваня за мной приехал, повез ужинать… И от его слов, от его сумасшедших глаз я вдруг почувствовала, что мне стало легче дышать…
– Ну надо же… Но это так хорошо, Ладочка! Я уж поняла: самое главное – найти своего человека. Я вот Мишу совсем девчонкой встретила, он тогда еще лейтенантиком был и красотой вроде не блистал, а я поняла – мой человек! И прожили мы с ним двадцать пять годков, и всякое бывало, но я и теперь знаю – это мой человек!
– Маруся, я так рада, что попала в ваш дом! Мне так хорошо у вас!
– Здорово! А я, честно сказать, опасалась.
– Чего ты опасалась?
– Какая ты окажешься… Ученая, думала, фифа, гламур-тужур, и ведь с виду ты такая и есть, а вот глаза твои увидала, и все, своя баба! А давай за это дернем?
– Мне вообще-то завтра на работу!
– А мы по чуть-чуть! И не водки, а моей вишневочки. Вкууусная! Сама делаю!
– А давай!
Она достала из буфета графинчик.
– Сейчас попробуешь, ахнешь! Но ее много нельзя. Вот, по рюмочке, и все! Наливаю и сразу убираю! И пей маленькими глоточками.
– Слушай, она пахнет вишней! Летом! Ой, какая роскошь, Маруся!
– Нравится?
– Не то слово! Давай за нас!
– Первый глоточек за нас! А второй…
– А второй за наших человеков!
– Точно! За наших человеков! Классная ты баба, Ладка! Свезло Ваньке! Да нет, он заслужил!
Но тут вернулись «наши человеки».
– Так! – воскликнул Миша. – Что я тебе говорил, Ваня? Сидят, квасят! И Маруська свою заветную вишневочку достала!
– Да, Миша, угадал!
Иван сел рядом со мной, обнял за плечи, поцеловал в щеку.
– Ну все, девчуха, пора ехать! Завтра уже рабочий день. Маруська, смотри, женку-то мою от твоей вишневки развезло. Ох и коварный напиток! Ну, все, девчуха, вставай, пора и честь знать!
Меня и в самом деле вдруг развезло. Нестерпимо захотелось спать. Я встала, меня шатнуло. Иван подхватил меня.
– Вань, вызови такси, ты же пил, – посоветовал Миша.
– Я уж протрезвел. Доедем.
– Ну, гляди!
Мы вышли на улицу.
– Ванечка, мы куда сейчас?
– Может, на дачу?
– Нет, далеко, лучше к маме.
– Нет, вторую ночь без тебя я не выдержу.
– А ты со мной… Там хорошая кровать. И мы тихенько… Просто обнимемся и будем спать…
– Да ты уже спишь. А я утром должен побриться, надеть форму. Я отвезу тебя к маме, а вечером заберу с работы.