Чтение онлайн

Он не мог оторвать взгляда от ее глаз. Что она должна была выстрадать за эти последние пять лет? Он видел жалкое убожество ее дома, мог представить, как ей жилось рядом с грязной пивнушкой. Он видел, с какой заботой она относилась к своей старой гувернантке, хотя, без сомнения, одной ей жилось бы лучше. Он мог представить себе безнадежность ее будущего.

У леди Алисии Лоуренс никогда не будет ни мужа, ни детей, никакого положения в обществе. Ее будет презирать даже продавщица в лавке.

Она наблюдал за ним.

– Обычно я любила Рождество. – Голос у нее был ровный. – Было много тортов и пирогов, и моя мать старалась изо всех сил повесить на елку как можно больше маленьких подарков, которые ей удавалось купить на те жалкие «деньги на булавки», какие мой отец выделял ей. Мы с сестрами зажигали свечки на елке рождественским утром. Слуги пели для нас, и тогда на какое-то время мы становились такой любящей семьей, какую только можно себе представить. – Она наклонила голову. – Не знаю, зажигают ли они еще свечи. Я не знаю, что находят на елке Альберта и Антония. Я никогда больше не попробую пирога с изюмом, который печет наш повар. Когда мои сестры будут выходить замуж, меня не пригласят. Когда скончается мой отец, меня не захотят увидеть на похоронах. – Она снова стукнула по спинке кресла, на этот раз двумя кулаками. – Они вышвырнули меня из дома, Уиндем! Накануне – я любимая дочка, а утром – всего лишь грязь!

В изумрудных глазах Алисии засверкали слезы гнева и боли, но она была слишком гордой, чтобы позволить им скатиться, пока она смотрит на него.

– Что бы вы сделали, милорд? Вы оставили бы все это как есть? Вы подставили бы другую щеку? Или же вы воспользовались бы отличной возможностью отомстить?

Он не мог ей ответить… потому что, честно говоря, не знал, что ответить. Он отвел глаза, отгораживаясь от ее задевающей за живое боли.

– Не позволяйте вашей… вашей цели смешиваться с моими намерениями, леди Алисия, – сказал он без всяких эмоций. – Или наше соглашение будет расторгнуто.

Он отвернулся, заканчивая дискуссию. Мысли у него путались, его обычная сдержанность изменила ему.

Он не был человеком семейным. Его мать – пустая, легкомысленная женщина – не оставила своей блестящей светской жизни, даже когда он был ребенком. Свою единственную родственницу, кузину леди Джейн Пеннингтон, он встретил всего несколько лет назад. Он никогда не знал настоящего Рождества.

И на одно бесконечное, захватившее дух мгновение ему так страстно захотелось пережить его, что он мог бы броситься с мечом на тех, кто лишил такого Рождества леди Алисию. Однако он не рыцарь, полный решимости спасти красную девицу. Он не мог позволить эмоциям лишить его веры, которой он так строго придерживался. Он не будет помогать леди Алисии в ее деле.

Но, решил Уиндем, испытав при этом неожиданно для себя облегчение, он не будет и стоять на ее пути.

Он нахмурился и повернулся к ней.

– Я не хочу ничего больше знать о ваших личных замыслах. Вы возвращаетесь в высшее общество с одной, и только одной целью – найти этого человека.

Она кивнула:

– Я знаю. Вот это-то и есть самое приятное для меня в вашем плане. Выполнение моего замысла не потребует никаких дополнительных усилий. Одно мое присутствие рядом с вами вызовет массу споров и сплетен вокруг моей семьи. Самое большое желание моих недоброжелателей – чтобы я исчезла навсегда. Моя цель – лишить их такой надежды.

Тут ее, кажется, снова охватила слабость. Она встала, едва держась на ногах.

– Вы, наверное, скоро захотите уйти, если вы щепетильны. – Милли поспешила к ней, но помощи от нее было мало.

Уиндем застыл на месте.

– Нет.

Она покачала головой:

– Если мы хотим быть убедительными, то вам придется вести себя как настоящий любовник, правда?

Он посмотрел на нее без всякого выражения:

– Я буду сопровождать вас на каждое мероприятие и отвозить домой. Я буду рядом с вами. Я буду танцевать с вами. Я буду обращаться с вами как положено любовнику.

Она скосила на него глаза:

– Ваши слова убеждают меня, что вы одиноки, никакого другого объяснения не нужно.

Леди Алисия, пошатываясь, вышла из комнаты, опираясь на руку своей компаньонки, плохо сидящее платье обвисло на ее усталом теле:

– Я увижусь с вами через неделю, – повторил Стентон. – Свяжитесь со мной, если у вас будут проблемы с подготовкой.

Она, не оборачиваясь, слабо помахала ему рукой и исчезла. Стентон остался один в жалкой гостиной, ему самому предстояло найти выход из дома.

Грубая, противная, мерзкая – его мнимая любовница намерена наделать шума в высшем обществе.

Стентону оставалось только надеяться, что он и… «Королевская четверка» переживут этот эксперимент.

Появившись в палате «четверки», Стентон сбросил с плеч плащ лорда Уиндема и легко вошел в знакомую роль Сокола. Все больше ему казалось, будто его настоящая жизнь начинается и кончается в этом помещении и в присутствии остальных троих его коллег.

Помещение не представляло собой ничего особенного, это была маленькая безликая комната, где все четыре стены были обшиты безвкусными стенными панелями. В ней стояли только старый стол да четыре кресла, довольно необычных. И еще пара стульев.

Он легко провел рукой по резьбе на спинке своего кресла, успокаиваясь от изящного изображения сокола с острым взглядом. Сокол помогал ему, придавая смысл каждому новому дню. И со временем это стало его настоящей, истинной жизнью: лорд Уиндем как бы отходил в сторону, когда было нужно, вместо него действовал Сокол, с каждым годом это давалось ему все легче.

Стентон огляделся, чтобы понять, заметили ли остальные такой нетипичный для него жест.

Лев, великолепный светловолосый гигант, уже занял свое место и, откинувшись на резную спинку кресла, внимательно читал последний отчет Клуба лжецов о поисках Химеры.

Кобра, смуглый и считавшийся очень красивым, наверное, уже прочитал его раньше, потому что сидел с полуулыбкой на лице, глядя в пространство. И понятно, ведь Кобра недавно женился.

Лиса тоже была семейным человеком, хотя в ее остром взгляде скуки не наблюдалось, когда она подняла красиво изогнутую бровь, заметив жест Стентона.

– Уиндем, ваше кресло не станет мягче, если вы этого от него ждете, – отчетливо произнесла она. Ее протеже и муж, Марк, занял свое место рядом с ней на стуле.