Собор
Шрифт:
В любом случае, после инцидента они, вероятно, затаились, теперь им труднее выполнять свои задачи, а ему станет легче. По крайней мере, он надеялся на это.
Полковник Лоуган успокоил Пэта и Майка, слишком возбужденных криками толпы. Он выпрямился и посмотрел на часы на столбе. Одна минута первого.
– Тьфу, черт! – Он повернулся к своему адъютанту майору Коулу. – Начинайте этот хренов парад!
– Есть, сэр!
Адъютант повернулся к Барри Дугану, офицеру полиции, который вот уже двадцать пять лет дул в зеленый свисток, давая сигнал к началу парада.
– Офицер Дуган! Давай!
Дуган приложил к губам зеленый свисток, наполнил легкие воздухом и издал самый долгий и громкий свист за всю ту четверть века, что исполнял эту свою обязанность.
Полковник Лоуган занял место впереди строя и поднял руку вверх. Посмотрев вперед, он увидел приличную толпу журналистов и людей в голубой униформе, суетившихся около «черного воронка». Что им, времени не хватило, чтобы привести все в порядок? Ему припомнился боевой клич его полка: «Сметай все с пути!» Он резко опустил руку и глянул на первую шеренгу через правое плечо.
– Прямо вперед, ша-а-а-гом МАРШ!
Ровным строем полк начал движение. Армейский оркестр бодро грянул походный марш, и парад, посвященный 223-й годовщине дня святого Патрика, начался.
Глава 11
Патрик Бурк пересек улицу, подошел к тротуару у фасада собора и встал у ограждения. Колонна 69-го полка поравнялась с собором, и полковник Лоуган отдал приказ остановиться.
В ограждении за спиной Бурка имелся разрыв, там зеленый ковер плавно расстилался до самой улицы. Несколько мужчин в праздничной одежде вышли из-за шеренги солдат и приблизились к собору.
Бурк припомнил, что накануне в своем интервью газете кардинал случайно упомянул о том, что его любимая песня – «Мальчик Денни», а дирижер военного оркестра явно воспринял эти слова как команду и приказал своим музыкантам играть эту ритмичную мелодию. Несколько человек на ступенях и люди из толпы, окружающей собор, неожиданно подхватили песню. «Сердце ирландца, – подумал Бурк, – не может не откликнуться на эту музыку, особенно если он уже успел немного глотнуть горячительного».
О, Денни мой, волынки нас позвалиВ долины горные, где радостно повсюду.А лето кончилось, и розы все завяли,Уходишь ты, но ждать тебя я буду.Некоторое время Бурк наблюдал, как поднимается по ступеням почтенная публика: распорядители шествия, мэр Клайн, губернатор Доул, сенаторы, конгрессмены – все известные в городе и штате люди, а также многие другие рангом пониже. Все они проходили через разрыв в ограждении, пересекали ковровую дорожку, кланялись кардиналу, а затем быстро уходили, как требовалось по церемониалу. Верующие становились на колени и целовали большой изумрудный перстень кардинала, другие кланялись или пожимали руки стоявшим с ним рядом людям.
Но ты придешь, когда в луга вернется лето,Или зима заснежит все поля.В кромешной тьме или в потоках света,О Денни, мальчик, как я жду тебя!Морин чувствовала волнение, переходящее в ощущение надвигающегося непонятного дурного предчувствия. Каждый проходящий мимо улыбался и кланялся, целовал перстень кардинала, пожимал руку ей, епископу, Бакстеру. Постоянные пожатия рук и широкие улыбки. У американцев красивые зубы… Ничто, казалось, не предвещало беды…
И тут Морин заметила недалеко от себя несколько человек. Их глаза были холодно-стальными, а лица отражали ту же сдержанную тревогу, какая – она точно знала – была написана на ее лице. Внизу у ограждения она увидела лейтенанта Бурка, с которым познакомилась в гостинице «Уолдорф». Он цепко осматривал всех, кто проходил мимо, словно они были по меньшей мере убийцами, а не мирными гражданами. И Морин стало от этого чуть-чуть спокойнее.
Толпа вокруг нее по-прежнему громко пела, а люди, которые не могли вспомнить слов, мычали лишь мелодию, исполняемую флейтами и рожками военного оркестра.
Но ты меня покинешь – и умрут цветы,И я умру – не может быть иначе…Ну а тогда – сюда приедешь тыИ на могиле горько так заплачешь?..Морин едва заметно покачала головой: «Какая грустная ирландская песня». Ей хотелось думать о чем-нибудь другом, но слова баллады навязчиво напомнили ее собственную жизнь – ее личную трагическую любовь. Мальчик Денни – это Брайен, впрочем, под этот образ подходил возлюбленный каждой ирландской девушки. Она близко восприняла слова песенки, осознала себя ирландкой и почувствовала, как ее глаза застилает пелена слез, а к горлу подкатил ком.
И тихие шаги услышу я –Твои шаги над свежею могилой.Склонившись, ты шепнешь: «Люблю тебя».И я спокойно стану ждать тебя, мой милый.Бурк смотрел, как уходит 69-й полк. И когда последние подразделения отошли от собора, он вздохнул с облегчением. Важные персоны, которые могли быть потенциальными мишенями, разбрелись кто куда: одни остались около собора на ступенях, другие подошли к солдатам, третьи направились к Центральному парку, кое-кто поехал домой или в аэропорт.
Завершало шествие 69-го полка специальное подразделение полковых ветеранов в гражданской одежде. За ними шел еще полицейский оркестр волынщиков и барабанщиков, которые выбивали ритм военного марша. Во главе оркестра шествовал его давний командир, Финбар Дивайн, он поднял свой огромный жезл и приказал трубачам играть «Мальчика Денни», когда они проходили мимо собора. Бурк улыбнулся. Сегодня «Денни» исполняли целых сто девяносто шесть оркестров, и всему причиной лишь случайно брошенная кардиналом фраза и раздутая вокруг нее шумная кампания в прессе. За день до этого Его Высокопреосвященство, наверное, не хотел слушать никакой музыки, кроме этой песни и молитв, обращенных к Богу, теперь же он, надо думать, до самой смерти будет сыт этой мелодией.