Чтение онлайн

Особо ненавистны для фон Хайека не какие-нибудь там Ленин со Сталиным, а идеи парижской Политехнической школы. Той школы, которая породила в том числе и утопии Сен-Симона. Но опять же – для фон Хайека дело не в этой предтече коммунизма, он не мелочится, не нисходит до этого. Ему ненавистен сам проектный (как он его называет – инженерный) подход к обществу, предполагающий, что человечество способно сознательно, по заранее составленному проекту, направлять свою будущую эволюцию. И не важно, каков проект! Для фон Хайека ненавистна любая такая претензия разума, называемая им "конструктивистский рационализм". В этом смысле фон Хайек ненавидит не только Фейербаха или Маркса, но и Конта с Гегелем.

В 1988 году престарелый фон Хайек выпускает новую и итоговую книгу "Пагубная самонадеянность: заблуждения социализма". В этой книге фон Хайек ополчается уже не столько на социалистов, сколько на либеральных оппортунистов, которых он называет узурпаторами, "отравившими язык". В этом смысле врагами становятся либералы США, которые узурпировали либеральный язык для отстаивания государственного вмешательства в жизнь общества, европейские либералы, которые для фон Хайека не что иное, как скрытые социалисты. Франклин Рузвельт для фон Хайека – такой же враг, как Иосиф Сталин. А мягкий Гэлбрейт ничем принципиально не отличается для него от самых жестких администраторов советского социалистического Госплана.

Таков один из отцов-основателей термина "тоталитаризм". Того термина, с помощью которого впервые кощунственно уравняли коммунизм и фашизм.

Кто же стал его сторонниками?

Характерно, что уже в 1945 году, через год после хайековской инновации, Карл Поппер в первом издании своей работы "Открытое общество и его враги" использует то же словечко "тоталитаризм", пущенное фон Хайеком. Поппер не журналист. И свою книгу писал не за несколько месяцев. Конгениальность здесь, согласитесь, крайне маловероятна. А вот возможность существования некоего штаба, начинавшего во время войны проработку будущих маневров демонизации своего нынешнего идеологического союзника, более чем вероятна.

Заговор?

Во-первых, не заговор, а вполне осмысленная многоэтапная концептуальная спецоперация. Что, такие операции не велись? Еще как велись!

А во-вторых, чем все-таки вы объясните синхронизм такого рода? Поппер начал писать книгу не после того, как он прочитал фон Хайека. Значит, что-то носилось в воздухе! И этим воздухом дышали и Поппер, и фон Хайек? Что же это за воздух? Напомним, забегая вперед, что общество "Мон-Пелерин" было создано фон Хайеком в 1947 году. А книга Поппера написана в 1945-м. Дух Победы парил над миром! И вопреки этому почти всеохватывающему парению нужно было начинать подкоп под Победу. Согласитесь, дело нелегкое. И требующее определенного согласования во всем, что касается вброса идей, концепций, подходов и инвектив.

При этом надо учесть, что для Карла Поппера генезис тоталитаризма (и опять-таки ненавистного историзма и проектного подхода) связан не абы с чем, а с социально-политической философией Платона. Именно эта философия для Поппера насквозь тоталитарна. И из нее позже вытекали все тоталитарные политические тенденции. Солидный возникает родоначальник у тоталитаризма, главного вновь найденного зла ХХ века. Солидный и неудобный! Ибо тогда слишком на многое надо ставить тоталитарный штамп.

Кроме того, Поппер при проецировании своей позиции на современность еще не осмеливается уравнять фашизм и коммунизм. Он что-то невнятно бормочет о "марксистской ловушке", об "идеологическом историзме". Наклеить на марксизм ярлык тоталитаризма он не осмеливается! Слишком очевидно, что это не так. Нет настоящей раскачки темы. Слишком высок риск. И для того, чтобы начать так рисковать, так неприкрыто предъявлять ангажемент, нужно и время, и другая решимость.

Решимость эту проявляет Ханна Арендт в 1951 году, публикуя книгу "Происхождение тоталитаризма". И тут тоже необходима справка.

Ханна Арендт родилась в 1906 году в Ганновере в еврейской семье, причем в семье, очень мощно вписанной в элитный немецкий консервативный интеллектуальный контекст.

Она получила образование в университетах Марбурга, Фрейбурга и Гейдельберга. Училась у Хайдеггера, Гуссерля и Ясперса. Во время учебы в Марбурге интеллектуальное взаимодействие с Хайдеггером дополнилось взаимодействием интимно-личным, оставившим глубокий отпечаток на всем, что касается стиля интеллектуальной жизни, метода мышления, системы критериев.

Те, кто внимательно изучал творчество Хайдеггера, понимают, что совместить такое культовое отношение к данному философу с либерализмом очень трудно. А вот с фашизмом – куда легче. То есть если и возможен либерализм с хайдеггерианским лицом, то это будет либерализм весьма и весьма специфический.

Но Хайдеггер лишь этап в жизни Арендт. Марбургский этап. За ним наступает этап другой – гейдельбергский. На этом этапе Хайдеггера заменяет Ясперс. Уже не в смысле интимно-личном. Но и не в смысле сугубо научном. Ясперс становится для Ханны Арендт очередной "тотально-культовой фигурой", иначе – "учителем с большой буквы".

Диссертация Ханны Арендт написана на тему, далекую от либерализма. Эта тема – "Понятие любви у святого Августина". Работа опубликована в 1929 году. Научный руководитель – Карл Ясперс.

После 1933 года Ханна Арендт бежит в Прагу, затем в Женеву, затем в Париж, затем (после оккупации Франции) в США.

В 1951 году получает американское гражданство.

И в этом же 1951 году выпускает книгу "Происхождение тоталитаризма", где решительно уравнивает социализм (коммунизм) с фашизмом.

Оригинальные черты подхода Ханны Арендт к проблеме тоталитаризма мы обсудим чуть позже. Вначале надо исчерпать список всех, кто эту странную проблему брался так или иначе рассматривать.

Итак, в 1951 году выходит вышеназванная книга Ханны Арендт. И это знаменует собой новый этап в развитии понятия "тоталитаризм".

В 1955 году к компании исследователей тоталитаризма (то есть лиц, осуществляющих заведомо лживое уравнивание коммунизма и фашизма) подключается известный французский социолог Раймон Арон. Он выпускает несколько статей и фактически лишь варьирует в них основные построения фон Хайека и Арендт. Отметим, что это происходит после смерти Сталина и в преддверии будущей советской десталинизации.

В 1957 году (то есть уже после ХХ съезда КПСС, где был разоблачен культ личности Сталина) свою книгу со все той же уравниловкой, она же "тоталитаризм", выпускает Карл Фридрих. Книга называется "Тоталитарная диктатура". Почему-то к признакам тоталитарной диктатуры Карл Фридрих добавляет монополию на оружие. Мысль настолько же странная, насколько и далеко идущая.

Но важно не это, а то, что сразу же за книгой Карла Фридриха выходит его совместный со Збигневом Бжезинским (вот что существенно!) труд под названием "Тоталитарная диктатура и автократия". В этом неоднократно переиздаваемом труде происходит уже не просто уравнивание фашизма и коммунизма. Советский тоталитаризм назван самым свирепым, а значит, намного более демоническим, чем фашистский. С этой сверхценной идеей Бжезинский и входит в политику, прикрываясь псевдонаучной маской. В дальнейшем в этом и будет состоять его кредо – откликаться на запрос элиты (Бжезинский чувствует этот запрос просто великолепно) и выдавать нечто как бы экстравагантное и как бы научное.