Чтение онлайн

Это была украинская имперская элита и украинское имперское население. И, конечно, именно эта – интернационалистически-имперская – украинская компонента в наибольшей степени интегрировалась в руководство СССР как на высшем, московском (Хрущев, Брежнев, Семичастный, Засядько и т.д.), так и в некоторых случаях на региональном, в том числе вне Украины, уровне. Известно, что таких украинских элитных представителей нередко направляли руководить областями России, областями других союзных республик и т.д.

Именно эта, "юго-восточная", компонента украинского этноса располагала наиболее серьезным опытом крупной политической и экономической деятельности, а на самой Украине – главным хозяйственно-экономическим потенциалом и решающими позициями в руководстве республики. Так, например, в позднесоветское и перестроечное время более половины состава руководства УССР, включая Владимира Щербицкого, было "с Востока".

Третий ключевой территориальный компонент этой структуры – условный "Центр" и тяготеющие к нему областные элиты.

Центр, как любой столичный регион (и у нас, и везде, в любой республике), аккумулировал наиболее амбициозные управленческие, интеллектуальные, культурные кадры, которые, по определению, отстраивали себя в "отличительности" от Москвы. Но – в отличительности осознанно подчиненной и зависимой. А потому, особенно в политически активном слое, остроревнивой. И, соответственно, в ней было очень сложное, причудливое смешение, с одной стороны, "западничества" и "самостийничества" и, с другой стороны, некоей державной общесоветской "имперскости".

Наконец, весьма важным фактором формирования политического пространства доперестроечной Украины оказалось то, что огромная часть "пассионарного" ресурса Украины – изо всех социальных страт – все советское время массово востребовалась имперским Центром (от элит до нефтяников и строительных рабочих). В результате (о чем на Украине довольно много писали, – с горечью, со злостью, по-всякому) из республики постоянно вымывался, причем в значительно большей мере, чем из других регионов СССР, наиболее активный и конкурентоспособный на общегосударственном уровне "человеческий материал". Отчасти и по этой причине в состав "раннесамостийнических" украинских элит в весьма больших дозах инкорпорировались люди, честно скажем, малоинтеллектуальные и малоквалифицированные, с одной стороны, и обиженно-антисоветски (антироссийски) заряженные,- с другой.

В результате к моменту перестройки на Украине сложилась, в части отношения к России и между регионами, примерно следующая территориально-политическая ситуация (рис. 1):

По отношению к России была последовательная "западническо-самостийническая" конфронтация "Запада" (подчеркиваю: условного "Запада", потому что на Западе было и кое-что другое, я позже об этом скажу), была амбициозная "полусамостийническая" ревность "Центра" и было общеимперское (опять-таки амбициозное) союзничество Востока-Юга. При этом происходила определенная трансляция в "Центр" "самостийничества" с "Запада" и имперскости с "Востока-Юга". А между "Западом" и "Востоком-Югом" была наиболее острая конфронтация. "Бандеровцы-западенцы" и "нацiонально несвiдоми дурнi-схiдняки" (то есть национально несознательные дураки-восточники) – такими ярлыками они награждали друг друга постоянно и задолго до того, как Украина стала самостоятельным государством.

Но при этом уже в позднесоветское время на Украине – во всех сегментах элиты и в значительной части общества – росли недовольство политикой Москвы и одновременно самостийнические аппетиты. По тем же причинам, по которым гнил вообще Советский Союз, загнивание было и на Украине. Оно ощущалось везде, и на него были соответствующие реакции. Природу этого процесса, связанного с растущим желанием всей позднесоветской номенклатуры конвертировать власть в собственность и приведшего к распаду СССР и "рыночной перестройке", мы неоднократно обсуждали в этом зале.

На Украине, как и в большинстве других республик СССР, главным мотором разрушения СССР и "перехода к рынку и демократии" стал союз элитно-номенклатурных групп с диссидентско-либеральной интеллигенцией. Особенность республики в этом смысле состояла лишь в том, что главной опорой номенклатуры был Восток-Юг, а опорой диссиденства Запад и отчасти Центр. То есть в политическую структуру постсоветской Украины оказались изначально и достаточно прочно "впаяны" практически непреодолимые "разрывающие напряжения".

В ранний постсоветский период, по описанным выше причинам, новая "незалежная" украинская элита не могла определять себя иначе, чем в антироссийском векторе. Почему мы – независимая республика? Да потому, что мы другие. Мы антироссийские, мы противороссийские, мы "европейцы, а не "азиаты-москали", мы "инаковые". Это определило подчеркнутую антироссийскость очень значительной части украинских политиков первых лет независимости.

Но уже в 1993г. обнаружилось, что массовый антироссийский политический стиль себя исчерпал. Недавно очень популярные разговоры о "москалях, съевших украинское сало", становились почти дурным тоном и у населения, и у элиты,- за исключением части "западенцев".

И не только потому, что экономически (по энергоносителям, по комплектующим, по рынкам сбыта продукции) новая Украина оказалась в очень глубокой зависимости от России. То, что Украина была экономически не самодостаточна, стало ясно всем, и очень скоро, но не это было определяющим.

И не только потому, что огромная часть населения республики, теперь ставшего "электоратом", была своими – непосредственно родственными, культурными, религиозными – узами связана с Россией и воспринимала разрыв с ней как личную трагедию. Раскол проходил буквально через семьи, и очень многие семьи. Но это тоже не главное.

Главное было в том, что, взяв на вооружение антироссийское знамя, украинская новая элита, наиболее мощная, то есть по преимуществу "восточная" и "центральная", встала перед необходимостью уступать все больше политического, а затем и экономического пространства основным хозяевам этого знамени – "западенцам". А вот это она ни в коем случае допустить не хотела.

И не случайно Кучма "вышибал" из президентского кресла Кравчука именно под лозунгами сближения с Россией и именно с опорой на пророссийски (или, по крайней мере, умеренно-самостийнически) настроенные Восток и Юг Украины.