Чтение онлайн

Из тени противоположного дома за отъездом Тоби следил еще один наблюдатель — высокий, очень худой старый человек; его серебряные волосы являли странный контраст с неестественно гладким лицом. Сунув костлявые кулаки в карманы слишком узкого пальто, он с угрюмым любопытством разглядывал Пэт, застывшую в освещенном дверном проеме. Он не опасался, что его заметят, — белые хлопчатобумажные брюки, белые носки, белая обувь на каучуковой подошве сливались со снежными сугробами, наметенными вдоль дома.

Эта женщина все-таки приехала. Он видел, как разгружали машину прошлым вечером. Значит, несмотря на его предупреждение, все-таки она решила исполнить задуманное. Сейчас ее привез сенаторский автомобиль, а в тех коробках, вероятно, какие-нибудь архивные материалы для репортажа. И она поселилась в этом доме!

В мозгу вспыхнуло воспоминание о далеком утре: мужчина, лежащий на спине, зажатый между кофейным столиком и софой; широко открытые незрячие женские глаза; волосы маленькой девочки, слипшиеся от засохшей крови...

Человек еще долго стоял неподвижно после того, как Пэт закрыла за собой дверь. Стоял и смотрел, словно не мог оторвать взгляд от дома.

Пэт жарила на кухне отбивную, когда зазвонил телефон. Она не ждала звонка от Сэма, но... с улыбкой протянула руку к трубке.

— Алло?

— Патриция Треймор?

— Да, это я. Кто говорит? — Но она уже узнала этот тягучий приглушенный голос.

— Вы получили мое письмо?

Пэт попыталась придать голосу спокойную доброжелательность:

— Я не понимаю, почему вас так огорчает моя работа. Объясните мне.

— Забудьте о вашей программе, мисс Треймор. Я не хочу наказывать вас. Не вынуждайте меня. Но вы должны помнить Слово Господне: «А кто соблазнит одного из малых сих, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и утопили его во глубине морской».

Связь оборвалась.

Это просто дурацкая выходка, убеждала себя Пэт. Какой-нибудь доморощенный проповедник, вбивший себе в голову, что женщине положено возиться на кухне, а не заниматься общественной деятельностью. Она вспомнила одного типа из Нью-Йорка, который частенько маршировал по Пятой авеню с плакатом, исписанным библейскими цитатами о женском долге повиноваться мужу. Безобидный чудак. Звонивший, видимо, из той же категории. Пэт не хотела верить, что за угрозами незнакомца кроется что-то более серьезное.

Они принесла ужин в библиотеку и за едой просматривала материалы, которые предоставила ей Абигайль. Восхищение Пэт этой женщиной росло с каждой прочитанной страницей. Абигайль Дженнингс не преувеличивала, говоря, что работа заменяет ей семью. Ее избиратели и есть ее семья, подумала Пэт.

Утром у Пэт была назначена встреча на телестудии, поэтому около полуночи она отправилась спать. Ее спальня, как и комнаты для гостей, находилась на втором этаже. К ней примыкали гардеробная и ванная комнаты. Чиппен-дэйловская мебель с изящной инкрустацией удивительно подходила к комнате. Высокий комод идеально вписался между стенными шкафами, гардероб с большим зеркалом занял нишу, а кровать с резным изголовьем расположилась вдоль стены напротив окна.

Многократные походы в подвал во время мытья картотечных шкафов сказались на больной ноге, и привычная ноющая боль обострилась. Но несмотря на сильную усталость, Пэт долго не могла заснуть. «Думай о чем-нибудь приятном!» — приказала она себе, продолжая ворочаться с боку на бок, и насмешливо улыбнулась в темноте. Она решила думать о Сэме.

Административное здание и студия кабельной телесети «Потомак» находилось сразу за Фэррагут-сквер. Войдя внутрь, Пэт вспомнила слова редактора отдела новостей Бостонского телевидения: «Конечно, вам нужно соглашаться на это предложение, Пэт. Работа с Лютером Пелхэмом — шанс, который предоставляется раз в жизни. День, когда он перешел из Си-би-эс на „Потомак“, был самым черным днем для спутникового телевидения».

Во время обеда с Лютером в Бостоне Пэт поразили жадные взгляды, которые кидала на него публика в ресторане. Ее тоже нередко узнавали в Бостоне, и бывало, что люди подходили к ее столику попросить автограф. Но тут было по-другому: практически каждый посетитель ресторана буквально пожирал Лютера глазами.

— Вы знаете какое-нибудь место, куда мы могли бы пойти, не опасаясь сразу же стать центром внимания? — спросила у него Пэт.

— Счастлив признать, что таких мест осталось очень немного. Но скоро и у вас появится та же проблема. Через полгода люди начнут преследовать вас на улицах, а половина молодых женщин в Америке станет подражать вашему чудесному грудному голосу.

Преувеличение, конечно, но лестное. После того, как Пэт во второй раз назвала его «мистер Пелхэм», он перебил ее:

— Пэт, мы теперь в одной упряжке. У меня есть имя. Пользуйтесь им, пожалуйста.

В тот вечер Лютер Пелхэм был очарователен, но тогда он предлагал ей работу. Теперь он стал ее боссом.

Когда Лютеру доложили о приходе Пэт, он сам вышел в приемную, чтобы встретить ее. Он держался подчеркнуто сердечно; знакомый, хорошо поставленный голос дышал теплотой.

— Счастлив видеть вас, Пэт. Пойдемте, я познакомлю вас с нашей бандой.

Он провел ее по отделу новостей и представил сотрудникам. За приветливостью в оценивающих взглядах новых коллег читалось любопытство. Пэт догадывалась, о чем они думают — хватит ли ей пороху справиться с делом. Но в целом у нее сложилось приятное впечатление. «Потомак» быстро превращалась в ведущую кабельную телесеть страны, и в отделе новостей кипела бурная деятельность. Молодая женщина за столом отбирала важнейшие события часа; специалист по военным вопросам диктовал на магнитофон свой еженедельный обзор; штатные журналисты редактировали материал, полученный из телеграфных агентств. Пэт прекрасно знала, что внешнее спокойствие служащих — необходимая маска. Каждый человек на телевидении живет в постоянном напряжении, в готовности к непредвиденным событиям, в вечном страхе упустить какую-нибудь сенсацию.

Лютер еще раньше разрешил Пэт работать дома — пока все не будет готово к съемкам, нет необходимости приезжать в студию. Сейчас он показал Пэт маленькую клетушку, которую ей выделили для работы в офисе, а потом повел в свой личный кабинет — просторную угловую комнату, обшитую дубовыми панелями.

— Располагайтесь поудобнее, Пэт, — пригласил он. — Мне нужно ответить на один звонок.

Пока он говорил по телефону, Пэт воспользовалась случаем, чтобы рассмотреть своего нового шефа повнимательнее. Лютер Пелхэм, безусловно, обладал запоминающейся внешностью. Ухоженная седая шевелюра, чистая, гладкая кожа, проницательные темные глаза. Из-за тонкого носа с горбинкой и узких кистей рук с длинными пальцами, нетерпеливо постукивающих по письменному столу, он напоминал ей огромную хищную птицу. Пэт знала, что Пелхэм недавно отпраздновал свое шестидесятилетие (о приеме, который миссис Пелхэм устроила по этому случаю в их доме в Чеви-Чейз, взахлеб рассказывали все колонки светской хроники). Наконец он повесил трубку.