Сокровища Ирода
Шрифт:
– Что вы, господин граф, у меня и в мыслях такого не было! – воскликнул Конрад, густо залившись краской.
Вскоре с трапезой было покончено, и он откинулся на спинку стула, сыто отдуваясь.
– Хорошему хозяину следовало бы отпустить вас в опочивальню, – проговорил граф смиренно. – Однако я прежде хотел кое-что вам сообщить. Более того – хотел бы обратиться к вам с одной просьбой, довольно существенной…
– Я весь внимание, – вежливо ответил Конрад. – И всякая ваша просьба для меня – закон…
– Не спешите, мой молодой друг, не спешите! Вы еще не слышали моей просьбы, может быть, она покажется вам слишком странной или обременительной…
Граф еще немного помолчал и продолжил так же тихо:
– Дело в том, мой друг, что я совсем не случайно пригласил вас в свой замок…
– Что? – удивленно перебил его гость. – Разве вы пригласили меня? Я свернул сюда совершенно случайно, заметив огонь в вашем окне и понадеявшись на ночлег…
– В мире нет случайностей, мой молодой друг! Все наши поступки, все так называемые случайности предопределены заранее, записаны в книге судеб, как сказали бы древние. Вот, например, вы… оставив отцовский дом, оставив родную Тюрингию, вы отправились на юг Франции, чтобы найти службу у графа Тулузского…
– Откуда вы это знаете? – спросил Конрад, удивленно вглядываясь в лицо слепого.
– Я вам уже говорил, мой молодой друг! Мой внутренний взор проникает далеко за стены этого замка. Но действительной причиной вашего прихода в мой дом является то, что мы с вами – родственники, хотя и носим разные имена… Дело в том, что мой внучатый племянник Анри де Брасси много лет тому назад переселился в земли курфюрста Саксонского. Приняв саксонское подданство, он сменил имя и стал Генрихом фон Брассом. Позднее за верную службу курфюрст даровал ему обширное имение и добавил к его имени вторую часть. Так саксонские де Брасси стали фон Брасс унд Ворингами…
– Но это было… это было триста лет назад! – растерянно проговорил Конрад.
– Да, это было давно… – прошелестел граф, прикрывая невидящие глаза и словно погружаясь в воспоминания. – Анри был пылким юношей… с ним было трудно найти общий язык!
«Да этот старик совсем сумасшедший! – подумал Конрад, невольно отодвинувшись от хозяина. – Правду говорил Петер…»
– Впрочем, это не так уж важно, – граф отбросил свои воспоминания и продолжил: – Важно то, что мы, мой молодой друг, – родственники, и я вспомнил о вас, когда почувствовал, что земная жизнь стала для меня слишком тягостной. Важно еще и то, что я не могу покинуть этот мир, пока не передам кому-то, кого посчитаю достойным, то сокровище, которое берегу многие и многие годы…
«Точно, сумасшедший!» – окончательно уверился Конрад.
– Я привез это из дальних земель, – продолжал граф. – Из великого города Константинополя…
– Но Константинополь уже почти двести лет как захвачен турками! – воскликнул юноша.
– Ах, это было гораздо раньше! – отмахнулся граф. – Я был там вместе с крестоносным воинством под командой славного Балдуина Фландрского. Тогда мы взяли Константинополь штурмом и основали в нем Латинское королевство…
– Как хотите, господин мой, но вы заговариваетесь! – не выдержал Конрад. – То было самое малое пятьсот лет назад, в году тысяча двести четвертом от Рождества Христова…
– Да, это было давно! – согласился граф. – Впрочем, для начала советую вам взглянуть на это сокровище…
Он снова хлопнул в ладоши.
В комнату вошел привратник и молча замер у дверей, ожидая приказаний.
– Робер, принеси мою шкатулку! – приказал граф.
Старый привратник с низким поклоном удалился и через короткое время вернулся, неся темную шкатулку, обитую широкими железными полосами. Он водрузил шкатулку на стол перед графом и безмолвно удалился.
Старый граф возложил на шкатулку иссохшие руки и замер, прикрыв незрячие глаза. Его древнее лицо застыло и, кажется, даже немного порозовело, как будто из шкатулки в него пролилась незримая таинственная сила. Он сидел так довольно долго, чуть заметно шевеля узкими сухими губами, как будто беззвучно разговаривал со шкатулкой или ее содержимым.
Конрад не смел прервать этот безмолвный разговор, не смел нарушить воцарившуюся в зале тишину. Он смотрел на старика и с каждым мгновением все больше проникался верой в его слова, верой в его удивительную миссию.
Вдруг в камине с громким треском раскололось пылающее полено.
Резкий звук разрушил таинственную тишину и пробудил старого графа. Он провел руками по крышке шкатулки, словно лаская ее, – и крышка с сухим щелчком откинулась.
Внутри шкатулка была обита черным бархатом. На бархате покоились три кольца из странного, тускло переливающегося металла.
Одно из колец напоминало свернувшегося зверька, другое – веточку колючего кустарника, третье, самое удивительное, казалось не выкованным из металла, а отлитым из вечно струящейся воды. Казалось, что оно непрерывно струится и переливается, находится в покое и в то же время в непрерывном движении.
– Что это за кольца, господин мой? – спросил Конрад, едва разлепив пересохшие от волнения губы.
Граф не отвечал, он словно чего-то ждал, запрокинув морщинистое лицо, на котором играли тусклые отсветы пламени.
И тогда Конрад нерешительно, с удивившей его самого робостью протянул руку к шкатулке и сам не заметил, как кольца оказались на его пальцах. Зверек свернулся на безымянном пальце, веточка – на среднем, струящаяся вода – на указательном…
– Свершилось! – радостно прошелестел голос старого графа. – Древние кольца нашли себе нового хозяина, нового хранителя! Отныне забота о них возложена на тебя, Конрад фон Брасс унд Воринг! Я смогу, наконец, обрести вечный покой в семейном склепе графов де Брасси, смогу упокоиться с миром…