Сокровище чародея
Шрифт:
Улица Скабичевского! Да ведь на ней находится Театр оперетты!
Ну, теперь все сходится!
Театр оперетты и все фамилии в выходных данных книги – это персонажи одной и той же оперетты Имре Кальмана. Таким образом, если книга – это действительно ключ, то замок, который этот ключ открывает, находится в Театре оперетты.
– Крути не крути, а нужно снова идти в театр, – произнесла Надежда вслух и тут услышала голос мужа из прихожей:
– Надя, а с кем это ты разговариваешь?
– Как с кем? – опомнилась она. – С котом, конечно, а с кем мне еще разговаривать, если тебя вечно дома нет?
Ответом ей было удивленное и обиженное молчание, а когда Надежда Николаевна вышла в прихожую, то увидела, что кот находится у мужа на руках и громко мурлычет, сообщая, надо думать, обо всех похождениях хозяйки.
Нужно было срочно спасать положение.
– Я слышал что-то про театр. Ты билеты взяла? – спросил Сан Саныч. – Только зачем в оперетту? Туда сейчас никто не ходит.
– Алка посоветовала, – улыбнулась Надежда, проклиная в душе отличный слух мужа. – У нее там конференция какая-то проходила, говорит, красивый такой театр, после ремонта прямо как игрушка. Еще музей у них очень интересный…
– Ну не знаю… – протянул Сан Саныч. Алкиному вкусу он не очень-то доверял.
Надежда Николаевна спохватилась, что человек пришел с работы, наверняка голодный, а у нее и конь не валялся, и полетела на кухню.
Да благословит Бог человека, который придумал замороженные куриные отбивные! Надежда плюхнула на сковородку картошку из пакета, отбивные же разморозила в печке. Вредно, зато быстро! А еще мамины маринованные помидоры и патиссончики, которые муж очень любил. И к чаю шоколадные конфеты…
– Надя, – сказал после ужина сытый и довольный Сан Саныч, – а что эта женщина… как ее… у нее глазки все время бегают и еще она так делает, как будто принюхивается…
– Зинаида, что ли?
– Наверное… Встретила меня у лифта и такие странные вопросы стала задавать… дескать, если мы квартиру продаем, так у нее очень хороший риелтор есть, и лучше в агентство не обращаться, а напрямую с покупателем договориться, чтобы процент не платить…
– Понятия не имею, о чем она, – честно ответила Надежда. – Но ты с ней не очень-то, она сплетница такая…
Утром Надежда Николаевна встала пораньше и приготовила мужу вкусный калорийный завтрак. Он ворчал, что с утра есть не хочется, что лучше он выпьет кофе или чаю, но Надежда была непреклонна. Поэтому Сан Саныч быстро съел все, что дали, и заторопился на выход, даже не вспомнив про разговор о театре, хотя накануне вечером Надежда все же заметила у него на лице тень сомнения. Нет, все-таки Сан Саныч очень умный и наблюдательный человек, расслабляться с ним никак нельзя.
С такими мыслями Надежда Николаевна быстро собралась и в который раз поехала в Театр оперетты.
Справа от входа в застекленной витрине вместо афиши висело объявление: «Сегодня спектакля нет». Тем не менее Надежда подергала ручку, однако безуспешно – дверь была заперта.
Тогда она подошла к служебному входу и, заранее нацепив на лицо приветливую улыбку, позвонила, поспешно придумывая причину, по которой ей непременно нужно было попасть в театральный музей.
Впрочем, никакая причина не понадобилась, поскольку ей никто не открыл. Видимо, в театре не было ни души.
Что делать? Отложить визит на завтра? Нет, этого Надежда никак не могла себе позволить! Мало ли что может случиться за сутки? Быть на шаг от разгадки древней тайны – и упустить ее? Да она, в конце концов, просто умрет от любопытства!
Тут Надежда Николаевна вспомнила, что в театр можно попасть еще одним способом, не таким очевидным – через потайной проход, ведущий в шкаф в театральном гардеробе. Однажды она уже воспользовалась этим выходом, когда убегала от Мессира. А раз можно выйти – стало быть, можно и войти!
Надежда обошла театр и оказалась в безлюдном переулке, где увидела ту же девочку лет десяти в красной курточке с капюшоном. Только сегодня она не рисовала мелом на асфальте, а бросала мячик в стену, при каждом ударе приговаривая:
– Три… четырнадцать… пятнадцать… девяносто два… и шесть…
«Это ведь число пи до восьмого знака, – машинально отметила Надежда Николаевна, еще не полностью забывшая школьный курс математики. – А что она здесь все время делает?»
Девочка подхватила мячик, с интересом взглянула на Надежду и проговорила:
– А, это снова вы? Ну как, нашли ту женщину?
– Да… то есть нет… то есть не совсем… – ответила Надежда, смутившись. – А что ты здесь делаешь?
– Что – разве не видно? В мячик играю! – фыркнула девочка. – Значит, не нашли… а вот она вас нашла!
– Как это – нашла? – удивленно переспросила Надежда Николаевна. – О чем ты вообще?
Но девочка не ответила, продолжая самозабвенно стучать мячиком о стену.
Надежда пожала плечами и огляделась в поисках двери, через которую она прошлый раз выбралась из театра. А вот и она – неприметная, выкрашенная унылой масляной краской неопределенного цвета.
Надежда толкнула дверь, но та не открывалась. Вот незадача. Как же проникнуть в театр? Тут она вспомнила, что дверь запирается изнутри на обычную щеколду, как дверь деревенского туалета или сарая-дровяника. А открыть такую щеколду совсем нетрудно… Несколько лет назад, когда Надежда гостила у матери на даче, к ним на грани нервного срыва прибежала соседская бабушка. Ее малолетний внук Мишка заперся в дровянике и не подавал признаков жизни!
– Он наверняка полез на поленницу, она раскатилась, и Мишенька разбился! – рыдала бабушка. – Его придавило насмерть! И он не может позвать на помощь!
– Как его угораздило в дровяник-то залезть? – удивлялась Надеждина мать. – Что там хорошего? Одни только осиные гнезда – вот такие…
– Значит, его покусали осы до смерти! – От бабушки последовал новый взрыв рыданий.
– Да подождите вы так расстраиваться! – Надежда сделала матери страшные глаза, да та и сама сообразила, что сболтнула про ос не в добрый час. – Сейчас пойдем посмотрим…