Чтение онлайн

Она встала и побрела к двери. Надо решать всё по очереди. Сначала надо избавиться от этой боли, которая мешает думать.

– Эй! Кто-нибудь! Эй!

Через несколько мгновений дверь открылась, и в комнату спешно зашла девушка с фонарём. Аяна тщетно пыталась понять, та же это служанка или уже другая, но свет был слишком тусклым для этого.

– Чего изволит желать госпожа?

– Я хочу пить. Мне нужно очень много чистой воды и стакан.

Аяна задумалась. Здесь не знали трав долины, а она не знала местных трав.

– И лекаря. У меня болит грудь.

– Я услышала твой приказ, госпожа, – сказала девушка и исчезла за дверью.

Аяна вернулась на кровать. Боль, безразличие и страх за Кимата мешались в ней.

– Госпожа, вот твоя вода, – сказала девушка, ставя на столик поднос.

Два кувшина воды и большой стакан из опалового стекла. Аяна потянулась встать, но девушка оказалась проворнее и уже подавала ей стакан, наполненный водой.

– Спасибо, – устало сказала Аяна. – Лекарь скоро придёт?

Как будто в ответ на её слова дверь открылась, и в комнату зашла женщина.

– У госпожи болит грудь?

– У меня болит грудь и плечи. Мне нужны травы. У вас есть сальва?

Женщина покачала головой.

– Мне нужно кормить сына, иначе у меня грудь раздуется, и из неё пойдёт гной. Она у меня уже горячая и болит так, что это отдаётся в руку.

– Госпоже надо ограничить питьё. В её теле слишком много жидкости, это нарушило равновесие.

– Я не буду ограничивать питьё. Мне нужно кормить сына и пить много воды, чтобы застоявшееся молоко вышло.

– Госпожа не может кормить ребёнка. Я дам ей лекарство, которое поможет. Госпоже нужно пить как можно меньше.

Аяна почувствовала, как багровая пелена начинает подниматься перед её глазами.

– Уйдите сейчас же, – прошипела она женщине. – Уйдите немедленно, иначе я за себя не отвечаю.

Женщина и служанка скрылись за дверью.

Даже коровам, с которыми такое случалось, давали вволю пить! Эта женщина безумна. Аяна схватила вазу. Ничего. Ничего. Она справится с этим.

К утру ей стало легче, но ужасно хотелось спать, потому что всю ночь она просыпалась пить, а потом хваталась за вазу. Всё тело болело. Ночной горшок скоро заполнится. Неужели тут нет обычного нужника? Она бы предпочла даже кусты. А ещё от неё дурно пахло, так, что ей стало противно.

– Эй! – крикнула она, и девушка возникла в комнате.

– Чего из...

– Горшок. У вас нет нужника? Мне нужна вода для купания. Мне нужно знать, что с моим сыном. Позовите мне кого-то, кто не является служанкой. И ещё воды. Чистой воды. Много.Очень.

Она с удивлением смотрела, как всё вокруг задвигалось. Горшок моментально заменили, несколько девушек наполнили лохань, а на столике появилось три кувшина с водой.

– Госпожа изволит пожелать, чтобы ей помогли с купанием?

– Нет, спасибо. Идите.

Аяна прошла в комнату с лоханью и разделась. Плечи были в огромных багровых синяках, да и локти тоже. Она огляделась. Где мыло? Рядом стоял кувшин. Так, это кипяток. Ну ладно, и без мыла сойдёт.

Она быстро ополоснулась, вылезла из лохани и взяла свою рубашку. Та слишком дурно пахла. Аяна поморщилась и вышла в комнату.

На кровати лежала стопка чистого белья. Аяна двумя пальцами приподняла то, что лежало сверху. Это была чистая сорочка, длиннее, чем та, под которой...

Нож! На ней не было пояса с ножом. Это значит, что её раздевали, ну или по меньшей мере, ощупывали, пока она была без сознания. Аяну затошнило. Она вспомнила, как Конда сказал: «обещай, что ничего не будешь делать, пока я сплю», когда она поила его сонным отваром. Как она понимала сейчас эти его слова!

Она выдохнула, оделась в чистые вещи, подозрительно рассматривая их, и прополоскала свою одежду в оставшейся после купания воде. Когда всё уже было отжато и развешано на перилах балкона, она снова постучала в дверь.

– Эй! Эй, вы!

– Чего изволит пожелать госпожа?

– Я хочу поговорить с кем-то, кто тут за всё отвечает. Мне нужно знать, что с моим сыном.

– Господин навестит вас после обеда. Госпожа изволит пожелать что-то ещё?

– Я могу пожелать, чтобы меня выпустили отсюда?

– Госпожа не может покидать свои покои.

– Больше ничего. Иди.

Аяна ходила кругами по комнате, перемещаясь от ночного горшка к кувшинам, от кувшинов – к вазе, бесконечно. К обеду ей стало ещё чуть легче. В голове роились мысли, но они только тревожили, и она продолжала ходить по комнате, обхватив плечи руками, чтобы хоть немного успокоиться. Она ходила и думала о Кимате, о Конде, о том, что она будет делать и говорить, когда вернётся к тётушке Эо.

Дверь открылась, и служанка поставила на столик поднос с обедом. Небольшие золотистые по, обжаренные в масле, какая-то похлёбка, какой-то фрукт, пирожное с вишней. Она безучастно посмотрела на поднос. Есть совершенно не хотелось. Она села на кровать и подтянула колени к подбородку. Дверь снова с шорохом открылась.

– Унесите это, пожалуйста, – сказала Аяна. – Я не буду есть.

Служанка ничего не ответила, и она обернулась. В дверях стоял господин, о котором её предупреждала служанка.

Тот самый, который поил её ачте в комнате на третьем этаже.

Аяна метнулась от него на другой конец кровати, одёргивая рубашку. Она вспомнила его палец на своих губах, и её снова свело судорогой. Она закрыла рот рукой, сгибаясь.

– Госпожа не желает видеть меня? Мне передали, что госпожа просила меня прийти.

– Кто ты такой и зачем запер меня здесь? – закричала Аяна. – Где мой сын? Почему меня не выпускают?

Он слегка, еле заметно поднял бровь.

– Госпожа слишком сильно волнуется. Возможно, она желает, чтобы я зашёл позже.

Всё вокруг снова стало краснеть. Аяна поднялась и шагнула с кровати. Она шла к нему. Медленно. Твёрдо. Неотвратимо.

– Выпусти меня отсюда, – прошипела она, хватая его за борта халата на груди. – Выпусти. Мой сын там один, а ты запер меня здесь, ты, клятый ублюдок! Выпусти меня! Выпусти меня к сыну!