Чтение онлайн

– Пусть я безумна! Так выпусти меня и освободи место для той, которая стремится сюда! – воскликнула Аяна, вставая и шагая по комнате. – Зачем я тебе? Я не хочу быть здесь!

– Почему я терплю это, – пробормотал он вдруг.

– Что?

– Я спрашиваю себя, почему я терплю твою дерзость. Со мной никто так не разговаривает.

Он стоял с каменным лицом и раздражал её.

– Я думал, ты умеешь быть покорной, когда пригласил тебя в комнату. Но я ошибся. Ничего. Любой ветер когда-нибудь утихает. Я подожду.

Он развернулся и вышел. Аяна сокрушённо покачала головой. Она не понимала, о чём он говорил. Это злило её почти так же, как его самомнение. Интересно, орт Давут знает, что творит его сынок? Что бы отец с мамой сделали с близнецами, если бы узнали, что те заперли девушку в комнате и не пускают её домой?

Она отчаянно хотела выйти отсюда, спуститься по склону, забрать Ташту и вещи и сесть на корабль до Димая. Какое право он имел распоряжаться её жизнью?

– Кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью? – спросила она Тави, когда он опять пришёл посмотреть на неё, запертую в этой клетке. – Почему ты держишь меня здесь? Почему не отпускаешь?

– Я делаю это по праву рождения. Я сын орта. В этом дворце все слушаются меня. И я думаю, что тебе понравится здесь, госпожа.

Он посмотрел на неё внимательно.

– Почему ты стремишься уйти?

– Я не хочу оставаться здесь.

– Ты стремишься к своему мужу? К сожалению, он уже никогда не вернётся.

Аяна свела брови.

– Какому мужу?

– Которого арестовали в Тэно. Того, который на рисунке.

– Откуда ты знаешь про мужа? И про рисунок?

– Отвечай, госпожа. Ты идёшь к нему?

– Откуда ты знаешь про мужа?

– Отвечай мне.

– Откуда ты знаешь про мужа?

Он слегка побелел, и у него дёрнулся глаз. Аяна впервые увидела столь сильное проявление его чувств.

– Отпусти меня, – сказала она проникновенно. – Зачем я тебе? Зачем ты мучаешь меня, заперев в этой тюрьме? Почему ты держишь меня тут, хоть и называешь этой клятой госпожой?

– Ты была очень ласкова со мной в той комнате, – сказал он.

– Я не была ласкова.

– Ты спела мне песню.

– Да. Ты приказал мне.

– А сейчас я приказываю тебе говорить со мной вежливо. В этой стране все слушаются моих приказов.

– Ты не можешь приказывать мне. Я даже не из твоей страны. Я просто ехала мимо, а ты схватил меня и запер.

– Тогда ты слушалась моих приказов.

– Мне платили за это.

– Так ты хочешь денег? Какое содержание ты хочешь? Пятьсот? Тысячу? Полторы?

– Ты хочешь купить меня?!

– Я хочу радовать тебя, чтобы тебе захотелось быть ласковой со мной.

– Ты хочешь радовать меня, заперев здесь и не пуская к любимому? – крикнула она. – Ты что, безумен?

Кимат проснулся от её крика, и она села рядом с ним, приподняв полотнище керио, на котором спал малыш, и покачивая его.

Тави вдруг сел на подушки. Впервые он сел при ней в этой комнате.

– Неужели тебе не хочется большего? – спросил он. – Все девушки мечтают оказаться здесь. Любой каприз будет выполняться. Любое пожелание. Всё, что нужно – быть почтительной, ласковой и слушаться моих приказов. И стоит только указать пальцем на что-то, и оно станет твоим.

– Ты лжешь. Это бессовестная ложь. Я указала пальцем туда, – показала она в сторону моря, – и меня замотали тряпкой и притащили обратно в эту тюрьму.

Он сокрушенно покачал головой и промолчал.

– Я не понимаю, – сказала она. – Я просто не понимаю. Если все девушки хотят сюда, почему ты притащил именно меня?

– Ты понравилась мне.

– Но ты мне не нравишься. Я не буду слушаться тебя.

– В целом это не так уж и важно. Этого достаточно.

– Мой мужчина, – сказала она, подчёркивая эти слова, – рассказывал мне, что, в отличие от наших краёв, у них принято ездить на лошади, дёргая её железной палкой за нежные губы. Им достаточно того, что лошадь красиво выглядит и быстро бежит. Мои лошади слушаются слова, руки и голой пятки, потому что им нравится, когда я на них езжу. А ещё он рассказывал, что есть такие лошади, которым можно в кровь разорвать губы этой железной палкой, но они не будут тебя слушать. Таких лошадей убивают. Выпусти меня или убей.

– Так вот как ты ездишь на нём, – вдруг сказал он.

– Что?

– На своей лошади. На гнедом.

– Откуда ты...

– Достаточно, – сказал он, поднимаясь. – Твои крики меня утомляют.

– Так выпусти меня, и перестанешь их слышать! – заорала она ему вслед, окончательно разбудив Кимата.

Он не приходил несколько дней. Аяна злилась, пиная мебель и охая от боли, ходила по комнате в одной сорочке, обмахиваясь веером, и ставни были закрыты, а на окнах висели мокрые простыни, но всё равно жара была почти невыносима. Она обмахивала веером Кимата, и тот весело смеялся, смешно жмурясь от потоков воздуха в лицо.

– Тебе совсем не жарко, мой хороший... Почему тебе не жарко? – удивлялась она.

В один из таких невыносимо жарких дней к ней наконец явился Тави. Аяна лежала на кровати с Киматом в одной длинной рубахе и лишь вяло пошевелилась, когда он вошёл.

– Госпожа заболела? – спросил он.

– Мне жарко, – сказала Аяна, поворачивая к нему голову, и обомлела. Он стоял в своём обычном наряде из рубашки, плотных штанов и халата, и на лице не выступило ни капли пота.

– Как у тебя... Впрочем, неважно. – Она отвернулась. – Давай, скажи мне ещё раз все эти свои слова, я наору на тебя и ты уйдёшь. И я снова останусь здесь, в этой клетке, с сыном.

– Госпожа, ты не в клетке. Это хорошие покои. У тебя могли бы быть не просто хорошие покои, а превосходные, но для этого нужно вести себя ласковей.

– Я не хочу превосходные покои. Выпусти меня отсюда. – Она села на кровати. – Выпусти, и я уйду, и ты не будешь больше слышать мои крики, которые так раздражают тебя. Зачем ты пришёл сюда? Послушать их?

– Крики прекращаются, когда ты спишь. На тебя приятно посмотреть.

Она вспомнила про нож и представила, как он приходил посмотреть на неё, когда она была без сознания, и как шарил руками по её телу. Крики прекращаются, и он приходит посмотреть. Хорошо. Тогда она сделает так, чтобы на неё больше не было приятно смотреть.