Чтение онлайн

— Ты… знала, да? — Мой рот произносит очевидный вывод на секунду раньше, чем до него доходит сознание. — Ты была не в курсе про их отношения, но что-то про дочурку Новака точно знала.

— Я видела их. — Валерия так сильно прикусывает нижнюю губу, что на ней выступает пара капель крови. Дурная привычка, нужно обязательно искоренить это уродливое и опасное проявление слабости. — То есть… Я думала, что мне показалось. Сначала была уверена, но потом… Мне тогда было плохо, я чем-то отравилась и все… как в тумане.

— Это было в тот вечер, когда тебя сфотографировали пьяной? — начинаю связывать одно с другим.

— Я не была пьяной! — орет Валерия и тут же снова закусывает губу, потому что уже получила от меня внушение на тему чрезмерно бурных эмоций.

Меня никогда особо не трогали женские крики, тем более те, которые хоть как-то можно оправдать, но после нашей с Алиной «истории любви», я начал замечать за собой неконтролируемые приступы агрессии в ответ на любой ор мне в лицо.

— Мне стало плохо, ясно? — Она так настойчиво стоит на своем, как будто оправдывается в суде.

— Я верю, — говорю чуть спокойнее, чтобы понизить градус беседы. — Но ты их видела вместе именно в тот день, правильно?

Она кивает. Какое-то время молчит, потом вопросительно вскидывает брови и поняв, что мое молчание может означать только то, что я жду подробности, вздыхает и сдается.

— Мы были в клубе — друг Сергея пригласил нас на День Рождения.

— Завольский? — снова предполагаю, и на этот раз Валерия утвердительно кивает.

Почему я не удивлен? Хотя для меня до сих пор загадка, что общего может быть у трех настолько не похожих друг на друга людей, как Завольский, Наратов и Угорич. Угорич еще и намного старше обоих. Что может объединить типичного тупоголового мажора, карьерного шакала и беспринципного бизнесмена?

— Я ничего не пила, — повторяет Валерия. — Только сок и минералку. Сергей знает… знал мое отношение к спиртному и не настаивал. Я отошла в дамскую комнату, потому что в тот день у меня начались месячные и…

— Можно не объяснять — я в курсе, как болезненно девочки переживают эти дни.

— Потом, когда вернулась в зал, Сергея нигде не было. Потом меня нашел Андрей и сказал, что Сергея срочно вызвали на работу и он попросил Андрея отвезти меня домой. Попросил передать, что категорически против такси и доверяет только другу. Я согласилась, хотя это было немного странно — в субботу вечером, вдруг в офис. Сергей всегда был исполнительным сотрудником, но у него не было ни права подписи, никаких других важных полномочий, без которых застопорится что-то важное. Но мне было приятно, что он так обо мне беспокоится.

Ну да, так и вижу, как обычного клерка вызывают в офис субботним вечером, а его друг так входит в положение, что соглашается лично отвезти его девушку домой, при том, что увозить ее нужно с вечеринки в честь его именин. Охренеть чёс. Завольский, из того, что я успел о нем узнать, точно не из тех людей, которые за друзей пасть порвут и почку вырежут, тем более — за «друга», который только топчется около социальной лестницы, на верху которой сидит сам Завольский и плюет в него косточками. Но зачем-то впрягся. Для такого приступа «дружбы» должна была быть действительно веская причина.

— Мы уже собирались уходить, но на меня налетела какая-то девушка, облила коктейлем с ног до головы, еще и обозвала, как будто это я еле на ногах стояла, а не она. Я убежала в туалет, чтобы привести себя в порядок, а потом услышала ругань около двери. Я бы и внимания не обратила, но узнала голос Сергей.

«Которого, по их слепленной на коленке легенде, там давно уже не должно было быть», — добавляю про себя.

— И еще там был женский голос. — Валерия сильно морщится, как будто старые воспоминания вызывают у нее свежую головную боль. — Я не хотела подслушивать, но она говорила очень громко.

Она начинает перебирать пальцы, как будто вяжет невидимый носок, и сразу видно, что ей до сих пор неловко за тот случай. Как будто это действительно ее вина. Чего у Валерии с избытком и (на мой субъективный взгляд) во вред ей — так это хорошего воспитания. Она воспитана как английская леди начала столетия, и в этом, как я понял, огромная заслуга ее матери, в чьем роду были целые настоящие князья.

— Я услышала, как она сказала: «Я все ей о нас расскажу». Потом была какая-то возня, она начала требовать отпустить ее, потом Сергей сказал: «Просто дай мне еще немного времени!», а она сказала, что времени больше нет, потому что скоро все будет заметно и ее отец убьет их обоих.

Валерия снова сглатывает, и рассеянно смотрит по сторонам. Ей нужна поддержка, потому что какой бы сильной она не выглядела, наверняка испытывает адскую душевную боль. Я ведь читал их переписки, читал ее нелепые, но абсолютно искренние признания в любви, ее планы на их общее будущее, ее мечты о том, как она будет заваривать ему утренний чай с лимоном и имбирем, готовить сырники на миндальной муке и как они вместе будут покупать елочные украшения в свой первый Новый год в новой квартире. Такая любовь — настоящее проклятье, потому что она растет внутри как взрывчатка с неопределенной датой детонации, а самое хуевое — мы растим и улучшаем ее собственными руками, понятия не имея, что лелеем собственного палача.

Если бы я не был такой бесчувственной сволочью, то обнял бы ее и дал выплакаться на своем плече. Но Валерии в этой жизни действительно крепко не повезло даже со «спасателем».

— Я… вышла. Просто хотела посмотреть и убедиться, что мне показалось, и это совсем не Сергей. Но это был он. И… Илона.

— Ты была знакома с ней?

— Нет, но она всегда была шумной и часто мелькала на разных мероприятиях. Просто ее лицо так или иначе было знакомо многим.

Ясно. Этот тип женщин мне тоже хорошо знаком — яркие обезбашенные прожигательницы жизни, не пропускающие ни одной тусовки. Ты можешь не знать их лично, но они так часто мелькают в новостях и разных сплетнях, что поневоле в курсе, какой у них размер сисек, цикл и сколько членов в ней побывало на прошлой неделе.

— Это были они, — обреченно говорит Валерия. — Стояли так близко. Когда она поняла, что я их узнала, то улыбнулась… Так… как будто…

— Нарочно? — подсказываю я и, внезапно, наружу начинают лезть собственные дерьмовые воспоминания.

Я тоже видел такую улыбку. Уверен, похожую в точности.

Катя улыбалась так же, когда Алина застукала нас вместе в одной постели.

— Я хотела уйти, но Сергей побежал за мной. Он что-то говорил и говорил, я просила отвезти меня домой, потому что больше не могла там находится. Мне везде мерещилась эта девушка. Она как будто смотрела на меня с каждого лица. Вокруг были лица, лица, лица… И каждое — она.