Чтение онлайн

Рычание сорвалось с моих губ, и я, должно быть, дернулась, потому что Сиренити обвила руками мою шею, вцепившись в мех.

— Не сейчас, — прошептала она мне на ухо. — Мы знаем, где она сейчас, но ты не можешь двигаться здесь, не на публике. — Когда я заскулила в знак протеста, она усмехнулась. — Поверь мне, я точно знаю, что ты чувствуешь.

Я подождала, пока мы не вернемся в консульство, чтобы снова принять человеческий облик. Ну, отчасти это было добровольно, но другая часть была потому, что я все еще была так взвинчена, а моя волчица не хотела, чтобы ее запихивали обратно в клетку.

Большинство моих ран зажили к тому времени, как я вернулась в свою комнату. Сиренити поставила меня под душ, позволив ледяной воде смыть запекшуюся кровь с моего меха. Она оставила меня наедине с этим, и в конце концов я перекинулась, все еще находясь под струями. Мою кожу чертовски жгло, и я смогла видеть углубления от различных укусов, которые начали исчезать.

На моем торсе было несколько глубоких порезов там, где когти Саванны задели меня, но, по крайней мере, из них больше не хлестала кровь. Хотя было все еще больно. Это то, о чем они никогда по-настоящему не говорят вам, когда узнают о дарклингах и их способностях.

Когда я думала, что я человек, то всегда была очарована тем, как их тела могут соединяться друг с другом, даже когда для человека это определенно было смертельно. Но, по правде говоря, я понятия не имею, насколько это больно.

Раны болели так же сильно, как и у человека. Тот факт, что они зажили невероятно быстро, не означал, что боль не была такой же. Я предположила, что в конце концов дарклинги просто привыкли к этому и научились маскировать агонию.

После душа я завернулась в пушистое полотенце, которое Сиренити, должно быть, оставила для меня. Волокна, хотя и мягкие, ощущались как наждачная бумага на моей все еще огрубевшей коже. Я открыла дверь в свою спальню, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что мне ничего не мерещится. По другую сторону стояли трое мужчин, скрестив руки на груди, с хмурыми выражениями на красивых лицах. Моим первым побуждением было отступить и закрыть дверь. Может быть, у меня было бы время убежать через Гарета в коридор.

Уор двигался быстрее, чем я, когда я попыталась закрыть дверь, пинком распахнув ее.

— В свою комнату. Сейчас же, — рявкнул он, вставая позади меня и загораживая мне выход. — Это не обсуждается. — Я никогда не слышала, чтобы он был так зол.

Мои плечи опустились, и я сделала, как он просил, зная, что у меня не было реального способа избежать этого разговора. Я прошла мимо Тэйна и Гарета, направлявшихся к кровати и присевших на край матраса. Я теребила руки на коленях, ожидая неизбежной порки языком… и не такой, какой я действительно хотела.

Все трое встали передо мной. Первые глаза, которые я встретила, были глаза Гарета, и что-то в моей груди успокоилось. Да, он выглядел так, словно собирался свернуть мне шею, но та жгучая ненависть, которую я видела в нем, направленная на Саванну, исчезла. Каким-то образом я знала, что то, что он чувствовал прямо сейчас, не было даже частью того, что я видела в Апекс.

Я посмотрела на каждого мужчину по очереди, оценивая, в какие неприятности попала. Но почему я должна это терпеть? Чувствуя себя вызывающе, я скрестила руки на груди и вздернула подбородок, отказываясь съеживаться. Мои губы слегка приподнялись.

— Вы, наверное, удивляетесь, зачем я собрала вас всех здесь…

— Прекрати нести чушь, Трикс, — сказал Гарет, обрывая меня. Я резко закрыла рот, пытаясь не рассмеяться, когда заметила, что рот Тэйна тоже дернулся вверх, как будто он ничего не мог с собой поделать.

Гарет подошел ближе, эмоции, которые я не могла толком расшифровать на его гребаном лице. Вау, правда, Трикс?

— Скажи мне, волчонок, ты решила, что твоя единственная миссия в жизни — вывести меня из себя? Если да, то ты преуспела. О чем, черт возьми, ты думала?! — Я отпрянула от его ярости.

— Ух ты, приятель… — Сказал Тэйн Гарету, положив руку ему на плечо, когда Гарет тяжело задышал. — Не говори ничего, о чем ты можешь пожалеть утром. — Затем Тэйн посмотрел на меня. — Он пытается сказать следующее: если ты еще раз выкинешь подобный трюк, никто из нас не колеблясь прикует тебя цепью к кровати и выбросит ключ.

Я задохнулась от шока, опустив руки по швам.

— Ты издеваешься надо мной, Тэйн? Ты первый, кто вытащил меня из этого места. Поговорим о двойных гребаных стандартах. — Они обращались со мной, как с ребенком. Как будто я была заключенной.

— Да, это сделал я, — сказал Тэйн, его глаза вспыхнули ярко-синим, когда его гнев вырвался на поверхность. — Но на твоей стороне были я, Гарет и Уор. Никто бы не посмел прикоснуться к тебе, не говоря уже о том, чтобы публично бросить тебе вызов. Тебе нужно начать думать головой, а не инстинктами, Беатрикс. Тебя сегодня чуть не убили, и за что?

Я встала с кровати, пристально взглянула ему в глаза.

— Может быть, потому, что внутри меня кипит вся эта гребаная ярость, и мне не на что ее направить! Ты когда-нибудь задумывался о том, что я чертовски зла? Мне больно, и я устала чувствовать себя чертовой жертвой. Мне пришлось часами сидеть и слушать голос Эстель. Мне приходилось видеть фотографии трупов, на которых запросто могли быть я, или Сиренити, или Локсли. Ты понимаешь, как неприятно все время чувствовать себя такой беспомощной? Извини меня за то, что я пытаюсь найти выход своим собственным эмоциям.

Настала очередь Уора ругать меня, когда он процедил сквозь зубы:

— Тогда тебе следовало кому-нибудь рассказать. Апекс — не то место, где можно рисковать в одиночку. Ты слишком знаменита, и любой мог бросить тебе вызов просто из-за внимания сми, которое это привлекло бы — к чему, кстати, тебе лучше подготовиться, потому что видео и фотографии твоего боя уже распространяются по Интернету.

Гнев медленно начал угасать, сменяясь усталостью.

— Знаешь, я же не искала драки.

Уор покачал головой.

— Это не имеет значения. Битва застала тебя врасплох, и ты не была готова. — Я открыла рот, чтобы возразить, но он сказал: — Да, ты выстояла там, но что, если бы ты этого не сделала?

— Но я же…

— Я спросил, а что, если бы ты этого не сделала? — повторил он. — Никогда больше, Трикс. Мне нужно, чтобы ты пообещала, что никогда больше не пойдешь на подобный риск. — Его лицо было холодно-серьезным, а мышцы на его челюсти говорили мне, что он, вероятно, сдерживал свой истинный гнев. Или это было беспокойство?