Чтение онлайн

Вновь послышался белый шум, а потом слабый голос, как из эхокамеры. Торк.

— Один миллион. Наличными. Очень важно! Скорее!

Джон заметил противный длинный волос у переносицы: бровь точно спятила, жесткая спираль повисла над дужкой дизайнерских очков. Старость — это так мерзко! Собственные волосы восстают против тебя, лезут из ноздрей и ушей, кустятся на бровях, выпадают на затылке, зато растут на спине и на шее. Дважды в месяц приходится делать эпиляцию, чтобы не превратиться в снежного человека! (Вот так и садовник борется с плющом в его саду, иначе тот оплетет весь дом на Голливудских холмах…) Джон ухватил и выдернул непослушный волос, убрал козырек на место.

— Зачем тебе столько денег? Бабы столько стоить не могут. Боже правый, это всего лишь Таиланд! — С другого конца света донеслись невнятные вопли. — Торк, дружище, связь ужасная! Скажи мне свой номер, через пять минут перезвоню.

Джон под диктовку нацарапал длиннющий номер (это сколько же цифр нужно набрать, чтобы дозвониться в Таиланд?). Целых три строчки в маленьком блокноте, который всегда лежал под рукой в машине.

Джону Хайдеггеру стукнуло шестьдесят два. Высокий и долговязый, он не мог просто выйти из своего игрушечного «мерседеса» — приходилось извлекать себя из салона в три этапа. Сначала он выбросил длинные ноги и осторожно коснулся тротуара, стараясь не шаркать подошвами туфель «Прада» (любимые красные носки сверкнули из-под черных брючин); потом хитро изогнулся, выставив наружу зад (Хайдеггер всегда стремился закончить этот маневр побыстрее, считая, что у него слишком толстые бедра); и наконец пригнул голову, шагнул назад и выбрался из машины. Неторопливо расправил рубашку, пиджак и брюки. На одежду уходит куча денег — ни к чему ее мять. Иногда он даже задумывался, не купить ли солидный автомобиль? Огромного железного коня, к примеру, «кадиллак-эскалейд», чтобы надо было забираться наверх — и никаких нагибаний и приседаний… Потом закрыл дверь и пошел прочь. Электронная начинка немецкой машинки отметила исчезновение хозяина и автоматически поставила «мерседес» на охрану. Замечательно!

Ленивой походкой Хайдеггер вошел в офис — броское, вызывающего вида здание. Это был бывший завод, перестроенный чрезвычайно дорогим архитектором-модернистом, обставленный редкой датской мебелью и украшенный ценной коллекцией работ современных японских живописцев. Кивнул личному секретарю.

— Мисс Монаган, наберите мне Карла. Срочно.

Мэрибет, помощница (она обожала, когда Джон по старомодной привычке обращался к ней по фамилии), принялась набирать номер. Ей не нужно было листать телефонную книгу, по этому номеру звонить требовалось несколько раз в день. Карл — банкир, специалист по инвестициям — вел все их финансовые дела. Хм, с деньгами рок-звезд всегда творилась путаница… Кое-кто не одобрял и даже осуждал транжирство рокеров-миллионеров и их безудержную экстравагантность, но Мэрибет было все равно. Она считала, что рокеры свои деньги заработали честно, а покупка особняков, личных самолетов, эксклюзивных машин и всякого разного барахла была всего лишь частью их образа жизни.

Больше всего на свете Мэрибет любила рок и, работая у Хайдеггера, могла встречаться с величайшими музыкантами современности. Франц Тьюлип? Она помогала ему делать покупки. «Гельветика»? В Малибу она была у них на вечеринке. Эмме Лекларк? Мэрибет ходила с ней в Каббалистический центр и теперь с гордостью носила на запястье красный шнурок, будто бриллианты от Гарри Винстона. «Рокетсайд»? Именно она придумала пригласить эту группу. «Метал-ассасин»? Самые, самые любимые!

Мэрибет Монаган ничуть не смущалась, когда в подробностях описывала всем желающим безумный уик-энд в Париже с божественным гитаристом Бруно Каравали. Пусть все кончилось за несколько минут… Бруно задрал ей юбку, сорвал сетчатые колготки и овладел девушкой сзади на вершине Эйфелевой башни ровно в полночь! И это стало лучшим моментом всей ее жизни.

Мэрибет нажала кнопку коммутатора.

— Карл на линии.

Если Хайдеггер выстраивал карьеры музыкантов, то Карл охранял их тайные подвалы с золотом. Именно этот человек заботился, чтобы невиданное изобилие музыкального Эльдорадо не было бездарно растрачено на алименты и лечение от наркозависимости. Карл десять раз подумал бы, прежде чем послать Торку миллион долларов (пусть даже деньги и принадлежали музыканту… на бумаге), и, уж конечно, должен был вначале выяснить, что именно с ним приключилось.

— Ну, кого он там оседлал?

— Полагаю, дело в другом.

— Наркотики?

— Уже полгода не притрагивался.

— Если он влип, нужно просто позвонить в американское консульство. Пусть найдут ему адвоката, и все такое.

Хайдеггер подавил вздох. Хорошо, конечно, что Карл такой циничный, но иногда это страшно бесит.

— Я должен ему позвонить и сказать, что деньги ушли.

— Скажи, что я попытаюсь все устроить, однако хочу знать зачем.

Менеджер нажал отбой, поправил очки и начал набирать ряд цифр, продиктованных Торком. Никто не любит сообщать плохие новости своим клиентам… Впрочем, кажется, с тех пор, как «Метал-ассасин» распались, все новости были плохими. И Стив, и Бруно получили предложения записать сольники, но Торком Генри никто не интересовался. Талантливый музыкант славился невоздержанностью (что на языке рокеров означало самую чрезмерную неумеренность), и все, с кем Джон пытался договориться, сразу же отказывались с ним работать. Однако Торк не выглядел разбитым. По крайней мере у него была сотня миллионов долларов на различных банковских счетах и в инвестиционных проектах. Если бы Торк спросил мнение своего менеджера, Джон посоветовал бы ему закончить карьеру музыканта и попробовать что-то новое: купить ранчо или виноградник. Но Торк хотел совсем другого. Торк хотел зажигать и рвать толпу!

После тридцати секунд ожидания с другого конца света раздался далекий голос.

— Sawadee. [4]

— Алло! Торка Генри, пожалуйста.

Послышались короткие гудки, потом издерганный голос Торка.

— Достал?

— Карл этим занимается. Слушай, он хочет знать, зачем столько денег.

Повисла пауза.

— Нельзя, чтобы об этом пронюхали.

— Сколько раз я тебя прикрывал? Твоя тайна останется тайной.

— Они сказали, что убьют ее, если это вылезет наружу.

Было слышно, как Торк тяжело дышит.

Хайдеггер выпрямился в кресле.

— Торк! Скажи мне, что происходит!

— Шейлу похитили.

На том конце провода послышались странные звуки — всхлипы?

— Успокойся. Мы ее вернем!

— Обещаешь?

— Сделаю все, что смогу! Подожди, мы с Карлом достанем деньги.

— Спасибо, Джон!

Повесив трубку, Хайдеггер широко ухмыльнулся. Шейлу, конечно, жалко, но новости просто фантастические! Сюжет что надо! «Е!», «VH-1», «Ю-Эс уик-ли», «Пипл», «MTV» — все набросятся на сенсацию. Горе Торка расплескается по всем СМИ: жизнь после трагического разрыва с «Метал-ассасин», борьба с разнообразными зависимостями, женитьба на супермодели — и, наконец, ее похищение! Торк переплюнет даже новости об очередном ближневосточном кризисе, попадет на первые полосы ведущих мировых газет. Люди будут говорить о нем, беспокоиться за него. Все будут сочувствовать его боли, а самое главное — захотят купить новый диск Торка Генри. Его карьера возродится из пепла, как мифическая птица феникс. Неужели можно о таком молчать?

Мысленно оттачивая фразы для пресс-релиза, Джон отправил сообщение Мэрибет: «Звони пиарщикам и в „Планетари-рекордз“». Пора за работу!

Капитан Сомпорн наблюдал, как двое подручных, Саксан и Киттисак, запихнули тело мертвого американца на заднее сиденье раздолбанного «тук-тука» — шаткого гольф-кара на трех колесах — и безуспешно пытались усадить труп прямо, чтобы было похоже на спящего туриста. Получалось плохо: окоченевшее тело неестественно клонилось, точно марионетка, у которой обрезали веревочки, голова неприятно моталась, как дурацкий воздушный шарик на ветру.