Чтение онлайн

«Подстегивают метаболизм?» – подумал Дарт и, оторвавшись от еды, пробормотал:

– Цветок? Какой цветок, ма белле донна?

– Целительный цветок, Цветок Жизни, Дважды Рожденный. – Нерис присела на корточки, глядя, как он насыщается. – Ты умирал, как в посланном Элейхо сне, и я не могла исцелить твои раны. Бывает, что копья лысых жаб сильней искусства ширы… – ее лицо на миг омрачилось. – Но нам повезло: мы плыли вдоль берега до желтого времени, а затем я послала Броката, и он разыскал Цветок. Большая редкость! Не иначе как о тебе заботится Предвечный!

Дарт огляделся. Они сидели на поляне, затененной ветвями высоких деревьев; стволы их были прямыми, толстыми и мохнатыми, как звериная шкура, большие сизые листья свернуты в трубочки, и меж ними свешивались до земли гроздья оранжевых дынь. Неподалеку валялось что-то странное: паук не паук, но какая-то тварь, похожая на огромного паука с плоской спиной и суставчатыми изломанными ногами; тело ее, покрытое глянцевитой кожей, было неподвижно, а ноги слегка подергивались, то ли от усталости, то ли в предсмертных конвульсиях. Рядом лежали вещи – мешок с колдовскими снадобьями Нерис, шлем, скафандр, оружие, ремни и его одежда, разбросанная среди мхов, будто ее срывали с большой поспешностью. На мешке темнел меховой клубочек – Брокат, с полураспущенными крылышками. По своему обыкновению, он спал.

Довольно мирная картина, если не считать ту тварь, похожую на издыхающего паука… Но даже на ней взгляд Дарта не задержался; с трепетом и восхищением он взирал на гигантский цветок, пламеневший в голубом мху. Жаркий костер посреди озера…

Цветок был великолепен. Толстые мощные лепестки светились в полумраке розовым; багровые зигзаги жил пересекали их поверхность, и от багрового к нежному цвету зари сменялся десяток оттенков – багрянец, пурпур и кармин, переходивший в красное и алое. Казалось, что в лепестках пульсирует кровь, темная в середине и светлая к краю; они подрагивали под ее напором и испускали нежный сильный аромат. Запах был приятен и смутно напоминал о чем-то близком и знакомом в прошлой жизни – о церковных сводах, тихом пении и струящейся в воздухе беловатой дымке ладана.

Место тоже напоминало церковь: стволы – как темные колонны, гроздья плодов – точно светильники, мох – сизый узорчатый камень, а в нем – багрово-алая купель, в каких крестят потомков великанов. Внезапно Дарт сообразил, что этот цветок и в самом деле является купелью и что еще недавно он находился там; это знание пронзило его, как всплеск молнии – память о чем-то огромном, нежном, целительном, обволакивающем израненное тело, призывающем к спокойствию и сну. Он отбросил недоеденный плод и привстал на коленях, почти не сомневаясь в том, что увидит: в самом деле, Цветок изнутри казался огромной коралловой чашей, до краев наполненной розоватой жидкостью. Волшебным бальзамом, исцелившим его…

– Я был внутри? – он показал глазами на цветок.

– Немного пользы остаться снаружи, – пробормотала Нерис, и только сейчас он заметил, как осунулось и побледнело ее лицо. – Цветок Жизни исцеляет даже полумертвых, если они сообразят, что нужно лезть в него, а не пялиться с раскрытым ртом. – Она вздохнула и добавила: – Говорят, что Дети Элейхо купались в этих Цветах и поглощали их сок, не нуждаясь в иной пище. Да и как они могли бы есть плоды? У них ведь не было зубов…

«Кожное питание», – мелькнуло в голове Дарта; он кивнул в сторону деревьев, увешанных оранжевыми дынями, и поинтересовался:

– Тогда зачем же это? Если они не ели плодов?

Нерис с важностью коснулась раята на своем виске, мерцавшего как маленькая звездочка.

– Клянусь Предвечным, ты не слишком догадлив, маргар! Плоды, разумеется, для нас. Для тех, кому Дети Элейхо оставили этот мир. Ешь!

– Я сыт, моя мудрая госпожа. – Он поднялся и стал одеваться, озираясь по сторонам. Цветок, пламенеющий во мху, притягивал его взоры. Поразительно! Один огромный цветок – ни стебля, ни листьев… Но корень, наверное, есть… Он отвлекся от мыслей о магическом Цветке и спросил: – Это место далеко от берега?

– Надо идти от желтого времени до зеленого.

Три-четыре лье, решил он. Неблизко!

– Как ты меня сюда дотащила? Или я шел сам?

– Шел? С такой вот дыркой в животе от дротика трехглазых? – Нерис продемонстрировала ему ладонь. – Ты истекал кровью, глупый маргар! Ты был на шаг от смерти! – Она вдруг всхлипнула, но прикусила губу и справилась со слезами. – Думаешь, ты в самом деле дважды рожденный? Думаешь, что ты умнее просветленной ширы? Можешь не слушать ее и лезть в любую драку?.. А ты ведь поклялся меня защищать!

Дарт застегнул пояс, присел рядом и обнял ее за плечи.

– Ты веришь Предвечному Элейхо?

Молчаливый кивок.

– И веришь, что он посылает правдивые сны?

Она кивнула снова.

– Значит, случилось то, что должно было случиться. Я дрался, защищал тебя и пал от сотни ран, как предсказала ты, блистательная шира. И ты меня спасла… Все, как в вещем сне, не так ли? – Он нежно коснулся спутанных локонов. – Кто мы такие, чтобы противоречить Элейхо? Воля его – закон, и это понятно даже глупому маргару.

Нерис всхлипнула и прижалась щекой к его груди.

– Так как же ты дотащила меня?

– Бхо… тебя нес бхо… носильщик… вот этот… – Она показала дрожащей рукой на паука, все еще дергавшего лапами.

– Откуда он взялся?

– У меня были зерна… два зерна, плохие, старые… бхо получился слабый, но все же он тебя донес. Теперь умирает…

Дарт повернул голову и осмотрел паукообразную тварь. Выглядела она не лучшим образом. По правде говоря, совсем паршиво.

– Жаль, если такое случится с нашей лодкой, – пробормотал он. – Где-нибудь посреди реки, в стае зубастых чудищ…

– Лодка – из хорошего зерна, – возразила Нерис. – Проживет еще много циклов. Двести или триста…

– Это предел?

– Нет. Если зерно хорошее и если пользоваться бхо не слишком часто, дочь может унаследовать его от матери, внук – от деда. Такой бхо не умирает сразу. Жизненная сила его слабеет на протяжении долгого времени.

«Жизненная сила, – подумал Дарт, глядя на паука. – Энергия… Конечно, в этих зернах должен быть запас энергии! Энергии, хранившейся миллионы лет… Может быть, такой же, что сосредоточена в ферале… Она передается бхо, и механизм функционирует, пока запас ее не исчерпан. Но механизм ли? Скорее квазиживое существо, подобное Голему и Марианне. Только не мыслящее, не говорящее, а приспособленное для конкретных дел. Плыть или таскать… Что еще?»