Солнце цвета крови
Шрифт:
— Помните, — тихо предупредил Хаук, так, чтобы слышали только свои, — что они нас боятся, и вся эта роскошь — только попытка запугать нас в ответ…
Ивар расправил плечи, изобразил на лице сильнейшее презрение к происходящему вокруг и двинулся вслед за конунгом, подчеркнуто не глядя по сторонам.
Король Британии, глава Круглого стола, беспокоился. Подобное чувство, как он думал; покинуло его душу много лет назад, да и до того момента навещало ее не часто. Но, ожидая появления в зале необычных гостей, Артур с удивлением отмечал, что сердце его колотится чаще обычного, судорожно сбиваясь с ритма.
Не улучшал настроения и Мерлин. Верховный друид был сейчас похож на ворону, у которой из-под носа стащили лакомый кусок падали. Недовольно посверкивающие глазки почти скрылись под кустистыми бровями, и мрачная ухмылка не сходила с губ.
Паладины Круглого стола, выстроившиеся за спиной короля, были один серьезнее другого, и даже обычные рыцари, рядами вставшие у стен, были спокойны. Не слышалось разговоров, сальных шуточек и взрывов хохота.
Взревели трубы, приветствуя входящих в зал чужаков, и Артур вздрогнул, с ужасом заметив, как дернулся сидящий рядом Мерлин. На руку короля легла прохладная ладонь королевы, но он даже не заметил этого, пристально вглядываясь в идущих к нему людей.
Все высоки и могучи, на заросших щетиной лицах — свирепая презрительность. По сторонам не смотрят, взгляды устремлены вперед и вверх, за спину Артуру, туда, где всю стену занимает гобелен с королевским гербом.
Шагавший впереди широкоплечий северянин со светлыми как лен волосами взглянул королю прямо в лицо, и повелитель Британии вздрогнул, почувствовав в голубых глазах варвара холодную силу, которую не купить, не сломать, а только уничтожить…
Словно зачарованный, смотрел Артур в ледяные глаза и не сразу сообразил, что предводитель чужаков вопреки всем правилам и обычаям заговорил первым:
— Приветствую тебя, конунг Бретланда, — сказал он, не сделав даже попытки поклониться.
Среди рыцарей в зале пронесся гневный ропот.
— Привет и тебе, конунг Хаук, — Ответил Артур спокойно. — Будь гостем Камелота! Легок ли был твой путь?
— Благодарю, не тяжел, — учтиво ответил предводитель северян, но лицо его осталось каменным, а глаза — холодными, словно сердце убийцы.
— Как тебе мой замок?
— Красив, — конунг равнодушно пожал плечами, — но усадьба моего деда все же чуть больше. Да и дует тут что-то…
Король встрепенулся, словно ему залепили пощечину. Большого труда стоило сохранить на лице улыбку. Мелькнула мысль: «Он что, не понимает, этот хозяин утлого суденышка, что стоит мне шевельнуть пальцем — и он умрет?»
Но дураком Хаук не был. Это Артур понял сразу.
И поэтому оскорбление решил пока не замечать.
— Хорошо, — проговорил он медленно. — Мы побеседуем позже. Сенешаль Кэй покажет вам гостевые покои, а затем мы ждем вас здесь на пир.
— Как будет угодно хозяину. — На лице конунга, больше похожем на гипсовую маску, ничего не изменилось, но в глазах мелькнуло новое выражение. Отвесив короткий поклон, он повернулся и вслед за горделиво шагающим Кэем направился к боковой двери. За предводителем потянулись прочие викинги.
Едва последний из них, великан такой ширины плеч, что ему пришлось повернуться боком, чтобы пройти в дверь, покинул зал, как Мерлин, до сих пор пребывавший в неподвижности, обратился к королю. Седые брови взлетели, открыв пылающий темным огнем взгляд.
— Прикажи напасть на них! — Голос старого друида был подобен шипению змеи, и рыцарей Круглого стола пробрала дрожь. — Пусть их убьют, всех… Сегодня же!
— И это говорит мой советник? — Изумление Артура сразу же сменилось гневом. — Ведь это ты, наследник мудрости богов, и знаток священных триад, посоветовал пригласить их в Камелот!
— Я ошибался! — Покрасневшее лицо друида дергалось, и был похож он в этот момент вовсе не на прославленного мудреца, а на обычного старика, одолеваемого приступом сварливости. — Их нужно уничтожить всех, вместе с кораблем! Не останавливаясь перед потерями! Если оставить их сейчас в живых, то на смену каждому из них придет сотня, а потом тысяча! Корабли с драконами на носу поплывут вдоль берега, будут гореть города, села и замки, плач избиваемых поднимется до чертогов неба! Я вижу, что вся Британия будет стонать под их жестоким ярмом, и потомки проклянут тот день, когда нога первого северянина ступила на земли нашего острова!
— Я надеюсь, что у потомков хватит сил победить врага. — Лицо короля закаменело, став похожим на лик древней статуи, одной из тех, что остались от прежних хозяев Британии. — А если они окажутся настолько слабы, что позволят себя завоевать, то им не место под солнцем! Но ни за что, пусть даже в результате сгину я сам и моя страна, я не отдам приказ убить людей, которым только что оказал гостеприимство! И любого, кто осмелится покуситься на их жизнь в этих стенах, ждет мой гнев!
Он обвел тяжелым взглядом паладинов. Те смущенно прятали глаза.
— Когда ты поймешь свою ошибку, будет поздно, — печально вздохнул Мерлин, плотнее закутываясь в одеяние. — И даже все боги не сумеют помочь нам!
— Ничего, мы справимся и без их помощи! — резко ответил Артур. — Как справлялись до сих пор!
Гостевые покои оказались обширным сводчатым залом в одном из крыльев замка. Из окна открывался вид на близкую стену, по которой ходили стражники. Оранжевые отблески их факелов падали на пыльные ковры, устилающие пол, на широкие лавки, расставленные вдоль стен. Пахло мышами, от стен тянуло сыростью, в углах висела паутина, на которой сидели довольные жизнью пауки.
— Судя по всему, тут не жили довольно давно, — заключил Вемунд после краткого осмотра.
Расторопные слуги уже развели огонь в камине, и пламя с треском пожирало поленья, но тепла в помещении, отгороженном от мира толстенными каменными стенами, пока не было.
— Зато обороняться легко, — ответил Нерейд. — Всего одна дверь, а через окна, — он выглянул, — забраться будет высоковато…
— Так что это может быть просто ловушкой, — заключил Хаук. — Что скажешь, эриль?
— Я ощущаю враждебность, — ответил Арнвид, принюхиваясь, как собака, почуявшая дичь. — Но она пока не готова прорваться. С местными колдунами я управился бы играючи, если бы не тот дед, что сидел рядом с конунгом. Он слишком силен для человека!