Солнце мертвых
Шрифт:
Поблагодарил я его и стал выяснять адрес этой Петуховой. Имени-отчества не знаю, возраст только примерно. Словом, Петуховых много, а такой нет. А время идет. Думаю, пойду в библиотеку, а в какую? Короче, подался в областную, к заведующей. Отвечает, да, была такая, но давным-давно не работает. «Где же узнать?» – «Обратитесь по месту ее работы», – называет адрес. Иду туда.
– Ты покороче не можешь? – раздраженно промолвил майор.
– Ну что ты нервничаешь? – Кулик серьезно посмотрел на товарища. – На нервах тут нельзя, дела такого у нас с тобой никогда еще не было. В общем, нашел я ее. Оказалось, не Петухова, а Воробьева. Вышла замуж сразу после тех событий, кстати, за одного из участников. Пожилая, конечно, но держится неплохо. Муж ее умер, сама живет в небольшом домике на окраине. Квартиру, говорит, поменяла на этот домик. Богомольная очень оказалась старушка, все стены иконами увешаны. Но, в общем, неплохая бабка. Но вот когда я начал рассказывать, зачем приехал, она переменилась.
«Не хочу, – говорит, – вспоминать о тех делах. Конечно, – продолжает, – они мне всю жизнь переменили и любимого человека помогли отыскать, и к вере в господа наставили, а все равно не хочу. Страшные эти дела, да и в нашей стране о таких вещах запрещено говорить крепко-накрепко».
«О каких делах?» – спрашиваю.
Она словно воды в рот набрала. Я ей давай рассказывать о наших с тобой видениях. Она с интересом слушает, но в ответ помалкивает. Потом интересуется:
«А Лиходеевка цела?»
«Цела, – говорю, – только кругом дома городские».
«А кладбище?»
«Какое кладбище?» – спрашиваю.
«Ну старинное кладбище километрах в пяти от деревни».
«Так на этом кладбище новый микрорайон построен, и дом этот, где все эти чудеса происходят».
Она побелела, перекрестилась.
«Это, – говорит, – еще не чудеса. Чудеса все впереди. Лучше бы вам, молодой человек, к этому отношения не иметь. Потом долго раскаиваться будете, если чего хуже не случится».
«Что же вы, бабушка, все загадками говорите?» – пытаюсь я направить разговор в нужное русло.
«Что сказала, то сказала, – ответствует она. – А больше ни слова не скажу».
Давай по порядку. Итак, мы стали свидетелями настолько необычного зрелища, что я даже не подберу термина, чтобы его обозначить. Скажем, это был гипноз. Но зачем нас гипнотизировать? Но для гипноза, как известно, необходим гипнотизер, требуется соответствующая подготовка объектов, то есть нас. Ничего этого не было. Дальше. Ведь есть и материальные свидетельства нашего соприкосновения с неведомыми силами. Испанская монета, ведь ты ее не на улице подобрал? Каким-то образом она очутилась в твоем кармане.
Майор задумчиво кивнул.
– Далее. Эти события в доме. Разгром в двух квартирах с совершенно непонятной целью. Исчезновение одних людей, физические и психические травмы – у других. Чья это работа, а главное, зачем? Ответа, увы, нет.
– Ну и что? – Майор достал из кармана монету и задумчиво вертел ее в руках. – Ты пока ничего не объяснил.
– Моя гипотеза настолько невероятна, что ты в нее не поверишь.
– Выкладывай, коли начал.
– Дореволюционный этнограф Максимов в своей книге «Нечистая, неведомая и крестная сила» рассказывал, что в старину плотники, рубившие дома нехорошему, нечестному человеку, могли сыграть с ним злую шутку. Плотники издавна слыли колдунами. Так вот, при строительстве избы они могли подвинуть первые венцы на то место, где был погребен неотпетый покойник или удавленник. В результате в доме начинали твориться разные чудеса. Раздавались голоса, требовавшие, чтобы хозяева покинули дом, летали различные предметы. В конце концов хозяев выживали из дома. Иной раз ломали избу и находили в переднем углу вбитый гвоздь от гроба, а то и сам гроб.
Майор внимательно слушал.
– Есть и более ранние свидетельства. Так, в царствование Ивана Грозного в знаменитой Александровской слободе, в пытошной избе стали происходить подобные явления. Где-то ближе к полночи появлялся призрак одного из казненных бояр, причем видели его не все. Царь долго не верил в это, пока сам не убедился. Тогда избу приказано было сжечь, а на этом месте отслужить молебен.
– Очень интересно рассказываешь, – усмехнулся Тарасов.
– Так вот, – продолжал Кулик, не обращая внимания на иронию, – этот дом стоит на огромном старинном кладбище. Видимо, некогда, может, совсем недавно, на нем творились колдовские обряды.
– А теперь мертвецы нам мстят за то, что кладбище сровняли с землей? – насмешливо спросил Тарасов.
– Да, если хочешь…
– И я должен пойти к начальству управления и попросить, чтобы в доме отслужили молебен?
– Насколько я понял, – ответил Кулик, – такой молебен уже пытались служить. Иначе почему здесь появился этот отец Авенир? Голавль, видно, смекнул, что имеет дело с нечистой силой, значительно быстрее, чем мы, и обратился к нему за помощью.
– Тогда почему этот поп сам стал жертвой нечистой силы?
– Об этом приходится только гадать. Может быть, его вера недостаточно сильна. Может, дух наживы перечеркнул все молитвы? Кто знает…
– А что такое «полтергейст»?
– Да то же самое, о чем я тебе рассказывал. Не нашедшие покоя духи устраивают испытание для людей. Об этом много писали и пишут на Западе, а у нас, как тебе известно, эта тема запрещенная.
– Ну хорошо, – подытожил Тарасов, – допустим, ты прав. Но нам-то что делать?
– Я думаю, – Кулик задумчиво глянул на майора, – нужно оставаться наблюдателями. Никому не сообщать о наших догадках, чтобы не прослыть сумасшедшими, вести следствие и не пытаться до определенного момента действовать.
– До какого момента?
– Не знаю, но почти уверен, в дело это замешаны живые люди. Может быть, не совсем обычные, но реально существующие на земле, а не какие-то там призраки. Эта Петухова-Воробьева что-то знает, но говорить не хочет. Одно я понял, все упирается в эту слободку – Лиходеевку…
– Сходить, что ли, туда, пошуровать… – Майор вопросительно посмотрел на Кулика.
– Ни в коем случае. Мы можем форсировать действия противной стороны, которая нам неизвестна. А каковы ее силы, остается лишь догадываться.
– Неблагородное занятие – выжидать, – Тарасов поднялся и закурил, – однако я с тобой согласен. Пойдем в столовую.
– Ты, кстати, где обитаешь?
– Да в общежитии, Кнутобоевы ведь у меня все еще живут. Матильда там такой порядок навела, какого у меня в жизни не было. Да и пускай пока живут, мне же и спокойнее будет. Значит, говоришь, нас нечистая сила обложила? – Он захохотал. – «Поднимите мне веки» – как в гоголевском «Вие».
Прокантовавшись сутки в областном центре, Володя Сыроватых затосковал. Делать было совершенно нечего. Пить надоело. Но больше всего мучило беспокойство. Он очень сожалел, что рассказал этому пацану из газеты о своих приключениях, а еще больше, что отдал ему ключи от квартиры.