Солнце мертвых
Шрифт:
«Не мог Стас меня обмануть, – размышлял он, – иначе зачем дал монету? Он парень неплохой, только немного странный, но не жадный.
Придет, обязательно придет, если не сегодня, то завтра обязательно. Ну а если не придет, то я сам к нему приду. Никуда не денется».
Стрелка будильника подбиралась все ближе к двенадцати. Мальчишки не было, а про журналиста он даже и не думал. Наконец, полностью уверившись, что сегодня никто не придет, Сыроватых решил лечь спать. Он разделся и пошел чистить на ночь зубы (физрук очень следил за своими зубами). Неожиданно послышался легкий стук. С зубной щеткой во рту Володя бросился к двери и открыл ее. На лестничной площадке было пусто.
«Показалось», – решил спортсмен. Он снова отправился в ванную.
Стук повторился. Володя прислушался. Стучали не в дверь. Прополоскав рот, он вышел из ванной. Кто-то, видимо, забивал гвоздь в стену.
– Нашли время! – в сердцах выругался физрук. Стучали в стену, граничащую с квартирой богатого соседа. «Наверное, порядок наводит», – понимающе усмехнулся физрук. О настоящих масштабах разгрома он еще не знал. Стук продолжался. Он был какой-то странный, негромкий, ритмичный, что ли, явно не звук молотка, и раздражал все больше и больше.
«Когда же кончит, зараза?» – наливаясь злобой, подумал Сыроватых. Сосед же кончать явно не собирался.
– Гад какой! – совсем озверел физрук. Он лихорадочно оделся, выскочил на лестничную клетку и прислушался. За дверью соседа было тихо.
«Травит», – решил физрук.
Он нажал на кнопку звонка. Звонок молчал. Тогда он начал изо всех сил стучать кулаком в дверь. Никто не открывал. Володя прислушался. В соседней квартире было тихо.
«Замолк», – удовлетворенно подумал он и вернулся к себе.
Стук возобновился.
Вне себя схватил Сыроватых молоток и изо всех сил застучал по стене.
Стук извне на мгновение прекратился, потом возник опять.
Физрук вновь пустил в ход молоток.
Некоторое время шло соревнование: кто кого перестучит. Наконец, огорченно посмотрев на следы, оставленные на стене молотком, Володя швырнул его на тахту и схватился за голову, потом прислушался.
Ритм ударов что-то очень напоминал.
Володя попытался сосредоточиться и вспомнить, на что же это похоже. Внезапно его осенило. Азбука Морзе! Сыроватых неплохо знал телеграфный код еще с армейских времен.
В его воображении всплыла зловещая картина: умирающий сосед, не в силах встать, судорожно стучит по стене, взывая о помощи. Он схватил карандаш и бумагу.
«С… – разобрался он, – наверное, СОС…»
Следующая буква была «ы».
Ага, «Сыр». Его кличка. Дальше что? Снова «Сыр». Вызывает, значит. «Но почему «Сыр»? Не проще ли Владимир Петрович, Володя, наконец? Ах да. Так короче. И все же мог бы быть повежливее».
«Слышу», – отстучал он в ответ.
Стук ненадолго прекратился, потом возобновился.
«Это я, – расшифровывал Володя, – Олег Горбатов».
– Батюшки! – изумился он. – А этот что делает в квартире соседа?
«Ты где?» – простучал физрук.
«Не знаю», – последовал ответ.
«Что ты хочешь?»
«Мне приказано связаться с тобой».
«Кем?»
«Не знаю».
– Что он заладил: «Не знаю, не знаю!»
«Что я должен сделать?»
«Сядь в лифт и опускайся вниз».
Володя насторожился.
«Разыгрывает, негодяй», – решил он. Для чего разыгрывает, он даже не думал.
«Чего ты дурака валяешь?» – простучал он.
«Погляди в зеркало», – последовал ответ.
«В какое?»
«В любое».
Донельзя удивленный, Володя побежал в ванную и глянул в зеркало, перед которым он совсем недавно чистил зубы.
Холодный пот прошиб его. Вместо собственного отражения из зеркала глядело лицо его знакомца-журналиста Олега Горбатова. Лицо Олега выглядело отнюдь не напуганным. Напротив, он как бы подзадоривал его: давай, мол, ко мне!
Володя вновь вбежал в комнату и простучал:
«Я никуда не пойду».
«Ты об этом пожалеешь», – последовал ответ.
И в эту минуту молоток, мирно лежавший на тахте, взвился в воздухе и стал кружить над его головой, как бы примериваясь, куда бы ударить получше.
Спортсмен попытался поймать чертову железяку, но молоток порхал над ним, а в руки не давался. У Сыроватых, как и у большинства спортсменов, было одно хорошее свойство: он очень быстро адаптировался в экстремальных ситуациях (это его собственная фраза, а отнюдь не авторский штамп).
Еще секунду назад он столбенел от страха, и вот на тебе, уже ловит проклятый молоток, как бабочку на лугу. Другой бы на его месте грохнулся в обморок, а он абсолютно спокоен и готов к дальнейшим приключениям. Не отсюда ли такие высокие показатели у советских спортсменов? Наша закалка! Не за доллары купленная. И откуда что берется? Впрочем, это лирика.
Косясь на молоток, Володя отстучал: «Я иду», – и в тот же миг тот мягко приземлился на тахту.
«Чего бояться, – успокаивал себя он, – в прошлый раз ничего особенного не случилось, и в этот не случится. К тому же есть там родная душа – Олежка, чертила. Заберется же пресса!..»
Лифт мягко поехал вниз, так же мягко остановился. Распахнулись двери. Перед ним было знакомое подземелье.
– Шагай вперед! – приказал чей-то голос.
Володя послушно двинулся по темному ходу. Впереди мелькало несколько разноцветных огоньков, как бы указывающих путь. Физрук почему-то думал, что вот сейчас, как в первый раз, снова покажется освещенная кабина лифта, а в ней призрак без головы, но это его нисколько не пугало. Однако ход вывел в большой сводчатый зал, освещенный светом факелов. Посреди зала в кресле сидел какой-то человек, рядом стояли двое.