Солнце заходит в Дономаге
Шрифт:
— О,у нас работают ученые всех специальностей:физики,математики,физиологи, конструкторы, психиатры, кибернетики и даже один астролог.
— Тоже ученый?
— В своем роде, в своем роде.
Ронг в недоумении потер лоб.
— Все же я не понимаю, в чем должны заключаться мои обязанности?
— Вы будете ежедневно приходить сюда к одиннадцати часам утра и находиться в своем кабинете четыре часа. В течение этого времени вы должны думать неважно о чем, лишь бы это имело какое-то отношение к вашей специальности. Чем смелее гипотезы, тем лучше.
— И это все?
— Все. Первое время вы будете получать три тысячи соле в месяц.
Ого! Это в три раза превышало оклад, который Ронг получал, работая у Кирби.
— В дальнейшем ваша оплата будет автоматически повышаться в зависимости от количества идей, принятых машиной.
— Но я ведь экспериментатор.
— Великолепно! Вы можете ставить мысленные эксперименты.
— Откуда же я буду знать их результаты? Для этого нужны настоящие опыты.
— Это вам они нужны. Машина пользуется такими методами анализа, которые позволяют определить результат без проведения самого эксперимента.
— Но я хоть буду знать этот результат?
— Ни в коем случае. Машина не выдает никаких данных до полного окончания работы над Проблемой.
— И тогда?…
— Не знаю. Это вне моей компетенции. Вероятно, есть группа лиц, которая будет ознакомлена с результатами. Мне эти люди неизвестны.
Ронг задумался.
— Откровенно говоря, я в недоумении, — сказал он. — Все это так необычно.
— Несомненно.
— И я сомневаюсь, чтобы из этого вообще что-нибудь вышло.
— Это уже не ваша забота, доктор Ронг. От вас требуются только идеи, повторяю, неважно какие, но достаточно смелые. Все остальное сделает машина. Помните, что, во-первых, вы не один, а во-вторых, сейчас ведутся только предварительные изыскания. Сама работа над Проблемой начнется несколько позже, когда будет накоплен достаточный материал.
— Последний вопрос, — спросил Ронг. — Могу ли я, находясь здесь, продолжать настоящую научную работу?
— Это нежелательно,- ответил, подумав, Латиани, — никакой систематической работы вы не должны делать. Одни предположения, так сказать, по своему усмотрению. Подписки с вас мы не берем.
— Ну что ж, — вздохнул Ронг, — давайте попробуем, хотя я не знаю…
— Прекрасно! Пойдемте, я покажу вам ваш кабинет.
Гигантский спрут раскинул свои щупальца на площади в несколько сот квадратных метров. Розовая опалесцирующая жидкость пульсировала в прозрачных трубах, освещаемая светом мигающих ламп. Красные, фиолетовые, зеленые блики метались среди нагромождения причудливых аппаратов, вспыхивали на матовой поверхности экранов, тонули в хаотическом сплетении антенн и проводов.
Кибернетический Молох переваривал жертвоприношения своих подданных.
Латиани постучал кулаком по прозрачной стене, отгораживающей машинный зал:
— Крепче броневой стали. Неплохая защита от всяких случайностей, а?
Ронг молча кивнул головой, пораженный масштабами и фантастичностью этого сооружения.
Напротив машинного зала располагалось множество дверей, обитых черной кожей. Латиани открыл одну из них.
— Вот ваш кабинет,- сказал он, укрепляя на двери картиночку с изображением ромашки. — Многие из наших сотрудников по разным соображениям не хотят афишировать свою работу у нас, да и мы в этом не заинтересованы. Придется вам ориентироваться по этой карточке. Вот ключ. Вход в чужие кабинеты категорически запрещен. Библиотека — в конце коридора. Итак, завтра в одиннадцать часов.
Ронг заглянул в дверь. Странная обстановка для научной работы. Небольшая комната. Фонарь под потолком, украшенный изображениями драконов, освещает ее скупым светом. Окон нет. Вдоль стены — турецкий диван, подушки на нем. Над диваном укреплено непонятное сооружение, напоминающее формой корыто. Рядом — низкий столик, уставленный бутылками с яркими этикетками и коробочками с какими-то снадобьями. Даже письменного стола нет.
Латиани заметил недоумение Ронга.
— Не удивляйтесь, дорогой доктор. Скоро вы ко всему привыкнете. Это определяется спецификой нашей работы.
«…Думай, думай, думай! О чем думать? Все равно о чем, только думай, тебе за это платят деньги. Выдвигай гипотезы, чем смелее, тем лучше. Ну, думай! Скотина Кирби! Если он посмеет опубликовать результаты без контрольной серии… Не о том! Думай! О чем же думать? У, дьявол!»
Уже пять дней Ронг регулярно является на работу, и каждый раз повторяется одно и то же.
«Думай!»
Ему кажется, что даже под угрозой пытки он не способен выдавить из себя хоть какую-нибудь мыслишку.
«Думай!»
Махнув рукой, он встает с дивана и направляется в библиотеку.
На полках царит хаос. Книги по ядерной физике, биологии, математике валяются вперемежку с руководствами по хиромантии, описаниями телепатических опытов, пергаментными свитками на неизвестных Ронгу языках. На столе — большой фолиант в потертом переплете из свиной кожи: «ЧЕРНАЯ И БЕЛАЯ МАГИЯ».
«А, все равно, чем бессмысленнее, тем лучше!»
Сунув книгу под мышку, Ронг плетется в свой кабинет.
Лежа на диване, он лениво листает пожелтевшие страницы с кабалистическими знаками.
Занятно. Некоторые фигуры чем-то напоминают логические структурные обозначения.
«Кто знает, может быть, вся эта абракадабра попросту является зашифровкой каких-то логических понятий», — мелькает у него мысль.
В сооружении над диваном раздается громкое чавканье.
Вспыхивает и гаснет зеленый сигнал. Похоже, что машине понравилась эта мысль.
«Сожрала?! Ну,думай,Ронг, дальше. О чем думать? Все равно, только думай!»
Ронг швыряет в угол книгу,наливает из бутылки, стоящей на столике, стакан темной ароматной жидкости и залпом опорожняет его.
«Думай!»
— Интересуетесь, как наша коровка пережевывает жвачку?
Ронг обернулся. Рядом с ним стоял обрюзгший человек в помятом костюме, с лицом, покрытым жесткой седой щетиной. Резкий запах винного перегара вырывался изо рта вместе с сиплым астматическим дыханием.
— Да, действительно похоже.
— Только подумать, — собеседник Ронга стукнул кулаком по прозрачной перегородке,- только подумать,что я отдал пятнадцать лет жизни на создание этой скотины!