Чтение онлайн

— А если орланды мое тело сожгут или закопают в землю? — переживал Павлов.

— Не посмеют! По моим сведениям в тайном склепе в резиденции Верховного жреца Колывана в состоянии "самадхи" пребывает основатель прихода Храма Высочайшего Одина на Красных Камнях высокочтимый Гарагуля. Об этом знают сам Колыван и Верховный вождь Гонорий. Твое тело, я почти уверен, поместят в тот же склеп, — попытался успокоить его бес, но Павлова все равно терзали сомнения.

Ровно в полночь бес исчез, оставив после себя удушливый запах сероводорода, от которого у Павлова из глаз потекли слезы, и запершило в носоглотке. По приставленной лестнице Павлов забрался наверх, чтобы подышать свежим воздухом. Решетку, которая перекрывала яму, ему, несмотря на все попытки, не удалось даже пошевелить. Он видел над собой прекрасное звездное небо и ковш Большой Медведицы. Умирать или перемещаться в другое тело ему нисколько не хотелось.

— Урсула! — в отчаянии позвал он свою боевую подругу.

— Я здесь! Не переживай! Все будет хорошо! — ответила ему Урсула из соседнего "каземата", но поговорить им не дали слуги Гонория, которые их сторожили.

В то самое время, когда Павлов общался с бесом, в летнем лагере орландских амазонок проходило тайное совещание, на которое Центурион Агата собрала своих "старух". Выслушав сообщение своей начальницы о том, как Верховный жрец Колыван заманил ее в ловушку, чтобы подставить Тибула Храброго и Урсулу-воительницу, "старухи" пришли в негодование. Много у них за годы их беззаветной службы племени накопилось обид к Совету старейшин, Верховному вождю Гонорию и Верховному жрецу Колывану. Немедленно возникла идея военного переворота и была выработана программа действий, состоящая из пяти пунктов:

— Верховного вождя Гонория низложить и изгнать вместе с его семьей на нейтральную территорию в верховье реки Шакти (приток Елены);

— Полномочия Совета старейшин временно приостановить;

— Провозгласить Центуриона Агату (до решения народного собрания) исполняющей обязанности Верховного вождя племени;

— Верховного жреца Колывана низложить, изгнать вместе с его семьей за пределы Красных Камней и вернуться к древней отеческой вере;

— Восстановить древний порядок распределения охотничьих угодий и урожая съедобных желудей в Священной роще.

Так как большинство старослужащих находились в дозорах, главной ударной силой военного переворота должен был стать отряд старших учениц, в преданности которого Урсуле-воительнице Агата не сомневалась. Кроме того в ее распоряжении был отряд учениц среднего возраста, с которыми "старухи" немедленно провели разъяснительную работу. Таким образом, на стороне заговорщиц могли выступить 50 хорошо вооруженных и обученных воинов. При внезапном нападении на резиденцию Верховного вождя у Гонория не оставалось времени на то, чтобы привлечь на свою сторону лояльных ему мужчин-охотников из средних и младших родов. Агата уже успела переговорить с Сергием Мудрым, Дмитрием Храбрым и Михеем, которые дали ей понять, что "росомахи", "быки" и "белохвостые" поддержат любые ее действия, направленные на освобождение Тибула Храброго и Урсулы-воительницы.

………………………………………………………………………………………………………

Павлов не сомкнул глаз до рассвета. Он устал физически, и нервы у него были напряжены до предела. По этой причине он страшно перепугался, когда услышал громкие крики, женские вопли и крепкую мужскую ругань. Уже представив себя сжигаемым на костре живьем, он принял позу лотоса и прочитал секретную мантру, которой его научил бес. Никакого эффекта! Павлов начал лихорадочно вспоминать о том, что он читал или слышал насчет состояния "самадхи". Вроде бы это — восьмая степень йоги, которую способны достичь только самые выдающиеся аскеты и отшельники. Он даже вспомнил о том, что в столь возвышенном состоянии духа можно впасть в каталепсию с полной остановкой легочного дыхания и временным замиранием физиологических функций.

Тогда он повторил мантру, обращая особое внимание на произнесение гласных. Только он успел допеть последнее слово, как услышал в ушах сильный звон. Затем над его головой раздался громкий хлопок, и он потерял сознание. Очнулся же он совсем в другом месте и в другой обстановке. Но об этом позже.

Когда Урсула-воительница с помощью Аси и Дины вытащили из "каземата" того, кого они знали, как Тибул Храбрый, то обнаружили, что он не подает признаков жизни. Ни к чему не привели их попытки разогнуть ему руки и ноги, чтобы положить на носилки в горизонтальном положении. И тогда они оставили его в той позе, в которой они застали его, спустившись в яму.

Центурион Агата приложила к его губам лезвие своего отполированного до блеска бронзового меча. Убедившись в том, что лезвие не запотело, она зашаталась и опустилась на землю, держась за сердце. Ее еле-еле откачали и, уложив на носилки, понесли в расположение летнего военного лагеря. Командование постоянным войском племени орландов приняла на себя Сансара-воительница. Первым делом она велела освободить из-под ареста Гонория и только что принудительно доставленного в резиденцию Верховного вождя преподобного Колывана и принесла им свои извинения.

Увидев Тибула Храброго, застывшего в позе лотоса, Верховный жрец Колыван впал в неистовство: он ползал вокруг него и, причитая, рвал на себе седую бороду:

— О, прости меня, великий посвященный Высочайшего Храма Одина за то, что я принял тебя за шайтана и хотел причинить тебе зло!

Дождавшись, когда Колыван немного успокоился, Сансара-воительница спросила его:

— Скажи, преподобный, он жив или мертв?

— Он не жив и не мертв. Его дух пребывает в Царстве Вечного Блаженства, но его тело — нетленно и мы обязаны беречь его, как бережем тело высокочтимого Гарагули, — раскрыл преподобный Колыван великую тайну Перламутровой башни.

Гонорий подтвердил слова Верховного жреца и искренне прослезился. Тем временем резиденция Верховного вождя заполнялась народом. Возник стихийный митинг, а, по сути, начало работу народное собрание, которое не собиралось уже много лет. Когда не отходившая от Павлова ни на шаг Урсула почувствовала запах морозной свежести, то попросила предоставить ей слово вне очереди. Ведущий народное собрание Дмитрий Храбрый объявил о том, что сейчас орланды услышат очень важное сообщение. Забравшись на импровизированную трибуну в виде большой пустой бочки из-под пива, Урсула сказала следующее:

— Тибул — не Сорока из рода Белохвостого Оленя. Он — сын Утренней звезды, о котором поется в гимне "Славься наш благородный Авесалом". Об этом знают Дмитрий Храбрый, Михей, Ерофей, Гарегин, Лаванда, Нара, Медвяная Роса и Березка. Об этом знают Агата и я. Об этом догадались многие люди, у которых ясный взор и доброе сердце. И мы верим, что, когда нашему племени снова будет грозить беда, он оживет и поведет нас в последний и решительный бой.

— Урал!!! — закричали воины и ударили копьями о щиты.