Чтение онлайн

И действительно, лодка нашлась именно в том месте, на которое Павлову указал бес. Даже пацаны закричали от радости, опознав знакомое им плавсредство. Павлов лодку осмотрел, обратив внимание на то, что ее носовая часть более широкая, чем кормовая, а на сидениях постелены берестяные коврики. На днище лодки он обнаружил степс — специальное гнездо для установки мачты, — значит, на ней ходили под парусом. Кроме четырех весел с большими лопастями в лодке больше ничего не было. Он сгрузил на лодку вещи, которые никак не помещались на катере, а также заготовленные им дрова. Не пропадать же добру. Затем он привязал лодку к катеру за канат и обратился к бесу с просьбой:

— Не помогли ли бы вы мне определить фарватер? А то я запросто сяду на мель или протараню днище катера подходящим гранитным камушком.

— Яволь, Дмитрий Василич, за четверть часа обернусь, — ответил бес голосом Зиновия Герда и исчез из эфира.

Павлов посмотрел на часы. Было 11 часов 20 минут. Оглядев пассажиров и сказав про себя: "Ну, с Богом!" — он завел мотор и начал выруливать катер, чтобы выйти на середину реки. Малыши, услышав рев мотора, от испуга залезли под шкуры. Только катер тронулся с места, как Азор, сидевший до этого совершенно спокойно на корме дощатой лодки, выпрыгнул на плот, заметался и громко залаял.

— Азор, ко мне! — закричал Павлов, недовольный поведением пса.

Азор, услышав команду, подбежал к краю плота и весь собрался, словно готовясь к прыжку.

— Азор, прыгай! — повторил он.

И в этот момент ему показалось, что с Азором происходят какие-то странные перемены. Вся шерсть на нем словно вспыхнула голубым пламенем, глаза порозовели и в несколько раз увеличились в своих размерах. Вместо того, чтобы заглушить мотор, Павлов надавил на ручку газа. Азор прыгнул. Павлов инстинктивно пригнулся и краем глаза увидел, что пес, перелетев через него, растаял в воздухе, оставив после себя сноп голубых и розовых искр. У него только сердце ёкнуло.

На середине реки он все-таки заглушил мотор, видимо, полагая, что Азор снова к нему вернется. Так он и простоял минут пять, пока не заявил о своем присутствии бес, вернувшийся с задания:

— Что, песика дематериализовали? — поинтересовался он голосом тов. Афанасьева.

— Не знаю, — ответил Павлов и добавил: Жалко. Я ведь и толком даже с ним не пообщался. Досыта не накормил.

— Роза упала на лапу Азора! — сострил бес своим новым голосом.

Павлов ничего не ответил, и в то же время почувствовал, что ничего не видит из-за затуманивших его взор слез.

Со словами: "Прости, Азор!" — он завел мотор и осторожно повел катер вверх по реке, то есть против течения. Вслед за катером плыла привязанная к нему канатом аборигенская лодка. Малыши постепенно начали привыкать к необычному плавсредству, которое рычало, как медведь, чадило не понятно чем, и двигалось само по себе. Они с интересом оглядывались по сторонам и на непонятном языке обменивались между собою необычными впечатлениями.

Девушка-туземка по-прежнему не приходила в сознание и лежала в своем спальном мешке. Сообразительные пацаны откуда-то достали москитную сетку (накомарник) и прикрыли лицо своей сестры, — так, чтобы ей не слепило солнцем глаза и не досаждали насекомые. Комаров и мошек было не так много, чтобы с ними считаться, но иногда в катер залетали осы и пчелы, которых следовало опасаться.

Рельеф окружающей местности представлял чередование плоских возвышенностей с мягкими пологими склонами, покрытыми густыми смешанными лесами. Над лесной кровлей, как печные трубы над крышами старинных зданий, поднимались вершины особенно крупных деревьев, растущих поодиночке или небольшими группами: елей, пихт и сибирских сосен. Глубокая, спокойная и ровная вода мерно и мощно текла в надежных каменных берегах. Павлов подумал, что, при таком ёмком ложе, даже в самое большое половодье река, по-видимому, не переливается за края. Поэтому потоп, даже если он произойдет, вероятно, не будет иметь для прибрежных лесов и их обитателей катастрофических последствий.

Про реки сибирского региона Павлов по личному опыту знал, что они извилисты, очертание их берегов часто меняется, ближе к воде берега обычно завалены мелкими и крупными камнями, а иногда и громадными гранитными глыбами. Несколько дальше от воды берега покрыты зарослями кустарника или лесами. Характер их течения изменчив. То они имеют вид широкой полноводной реки с каменистыми берегами и ровным течением, то делаются узкими от завалов, которые создают большие пороги, иногда в несколько километров. Камни порогов, частью скрытые под водой, а частью выступающие над поверхностью, препятствуют свободному проходу воды и убыстряют течение до такой степени, что вода, бурно пенясь, с шумом проносится между камней.

Из пернатых, обитавших у реки, Павлов сразу смог опознать уток, чирков и белых цапель с черными ногами и желто-зеленым клювом. Цапли чинно расхаживала около берега, покачивала в такт головой и внимательно рассматривала дно реки. Заметив катер, они подпрыгивали, грузно поднимались на воздух и, отлетев немного, снова спускались у берега. Еще он заметил парочку выпей с серовато-желтой окраской перьев, желтыми клювами, желтыми глазами и такими же желтыми ногами. Выпи угрюмо ходили, сгорбившись, вдоль кромки воды, преследуя подвижного и хлопотливого кулика-сороку. Кулик отлетал немного, и, как только садился, выпи тотчас же направлялась туда шагом и, когда подходили близко, бросались бегом и старалась ударить кулика своим острыми клювами.

Небо было совершенно безоблачное, ясное; легкий ветерок тянул с севера. Павлов обнажился до пояса и с тоской подумал о том, как, наверное, хорошо сейчас в Москве: деревья распустили листья, зацвела его любимая сирень, девушки переоделись в легкие платья. Но только он захотел предаваться приятным воспоминаниям, как услышал за спиной громкие крики малышей. Он обернулся и увидел, что девушка-аборигенка очнулась и что-то говорит. Павлов заглушил мотор и вырулил катер к берегу.

— Наверное, надо ее напоить и дать какое-нибудь лекарство, — подумал он. Он помнил про медикаменты, которые сложил в сумку, но какие из них будут для девушки полезны, а какие нет, он точно не знал. Катер медленно сносило течением, пока он не застрял на отмели. Павлов достал из аборигенской сумки граненый стакан, нашел активированный уголь и аспирин, зачерпнул стаканом забортной воды, растворил лекарство и дал девушке напиться.

Утолив жажду, она закрыла глаза и начала тихим и жалобным голосом что-то говорить. Прикрыв рот ладошкой, чтобы не привлекать внимание пацанов, Павлов мысленно обратился к сопровождавшему его бесу:

— Арнольд Борисович, — вы не научите меня каким-нибудь словам из их языка, хотя бы самым простым: "есть", "пить", "я", "он", "она". "My name is Peter". И тому подобное.

— Почему же Peter? — фыркнул ему в левое ухо бес голосом тов. Афанасьева и продолжил: Эти симпатичные пацаны, которые на вас сейчас пялятся, как на фокусника в цирке, между собой называют вас Скролл, что означает "сорока". А катер они воспринимают, как реальный предмет из волшебной сказки, которую, наверное, им рассказывала их покойная мать или бабка.