Чтение онлайн

— Босс, босс, а можно я тоже попробую? — чуть ли не прыгал от волнения помогавший мне недавно бугай.

— Тебя–то куда тянет, Гиря? Парень неплох, но ты ж его зашибешь с первого раза! На кой хер он нам мертвый? Пастырь тебя за такое не похвалит.

Пока мужики решали между собой вопросы, а я все еще молча кривился от боли, наконец–то объявилась Ева:

— Запрошенный анализ завершен. Вывожу полученные данные и комментарии.

Я ожидал увидеть короткую сводку, или очередной график, но ИскИн сделала контурную обводку некоторых частей тела окружающих меня людей.

— У каждого из присутствующих наблюдаются физиологические отклонения той или иной степени. В основном они незначительны. Необычные нательные рисунки мешают их распознать. Возможно, в этом и состоит ключевая роль всех этих начертаний.

Рассматривая обведенные места я действительно довольно быстро обнаружил то, что в довоенное время принято было называть уродством. Например, у бугая по кличке Гиря проглядывались лишние и совсем неправильные бугры «мышц» на плечах и над ключицами, а сзади возле позвоночника и таза проступали надутлости, напоминающие грыжи. У Чука с Геком наблюдалась асимметричность, и в некоторых местах наоборот виднелись впадины и вгибы. Первый еще отличался странным разрезом ноздрей, что я поначалу списывал на сломанный некогда нос.

У щуплого Дзыги, помимо общей худой и вытянутой конституции тела, отсутствовал мизинец на левой руке. Это я как–то проглядел. Причем его явно не срезали. Сам намек на существовавший когда–то палец постепенно стирался, превращая руку в четырехпалую. «Незапятнанным» оставался только Бурый. Либо же его косяки скрывались под жилеткой и штанами.

— Скорее всего изменения вызваны неконтролируемым процессом мутации. Причиной их могла стать окружающая среда, вода или пища. Где бы не жили данные люди, и чем бы они не питались, находиться с ними в одном обществе категорически не рекомендуется.

— Будто я горю желанием с ними побрататься, — мысленно проворчал я. — Другой вопрос, как выбраться из этой компании, и по возможности целым?

Тем временем Бурый успокоил самого массивного из своих людей, и вновь обратил на меня свои блестящие довольством глаза:

— В общем, Каин, главное, что я хотел тебе разъяснить, это то, что тебе может найтись неплохое место в нашей команде. У нас сплоченный коллектив. Правда полный соцпакет обещать не могу, сам понимаешь, — развел руками он, надменно улыбнувшись.

— Это вы меня так что, завербовать хотите? — спросил я, чтоб потянуть время, и делая вид, что все еще страдают от боли.

Собравшиеся вокруг мужики заржали в голос, а главарь ограничился лишь парой смешков:

— Можно сказать и так.

— А если откажусь?

— Уж поверь, — успокаивающе махнул рукой Бурый, — против воли у нас записывать в свои ряды не принято. Согласишься — милости просим, откажешься — дело твое. Зуб даю.

— Подумать–то можно?

— Хех, это вообще без проблем. Погостишь у нас, пообщаешься с Пастырем, а там уже решишь.

— Ну, звучит неплохо, — кисло улыбнулся я в ответ, встав и опершись на трубу. Возможно, там и шанс улизнуть появится.

— Вот и славно. Тогда собираемся. Гиря, пакуй.

С этими словами Бурый стянул с головы шапочку и протер ею свое пыльное лицо. Открыв моим глазам то, что на несколько секунд вогнало меня в ступор. Под тканью действительно оказался наголо выбритый череп. Макушку главаря покрывали какие–то татуировки, которые я не мог рассмотреть со своего места и при таком освещении. Зато я прекрасно разглядел нечто другое. Все еще свежий шрам в форме круга с восемью лучами из его середины. Грубый и бугристый, словно его вырезал пьяный мясник с дрожащими руками. Но в то же время общий абрис рисунка четко просматривался. Вот уж действительно где: «А во лбу звезда горит». И если нечто подобное было спрятано под шапкой Бурого, то, почти наверняка, такая же фигня скрывается под головным убором каждого из бригады…

Додумать свою мысль и сделать необходимые выводы я не успел. Моей ошибкой оказалась неверная трактовка команды «пакуй». Зато вот Гиря понял все верно. Тяжелая лапища ухнула мне по затылку и мир полностью потемнел еще до того, как я плюхнулся лицом на каменное крошево.

Случалось мне в студенческие годы просыпаться после хорошей такой попойки. Каюсь. Но старый опыт не шел ни в какое сравнение с тем, что я испытывал в этот раз. Башка раскалывалась, словно я прогулялся сразу под тремя Импульсами одновременно. Тело затекло, плечи сводила судорога. Все, что я мог из себя выдавить — это страдальческий стон.

— О, глядите–ка, новенький, кажется, очухался, — раздался где–то неподалеку заинтересованный голос.

Мне не хотелось реагировать. Я мечтал о том, чтобы провалиться обратно во тьму, и переждать там, пока голова перестанет быть по ощущения размером с раздутую бочку. Но следом пришло чувство холода и жесткости. Кажется, я валялся на голом полу. И, если я продолжу так лежать, то телу лучше не станет уж точно. Пришлось пойти наперекор всем своим желаниям. Приоткрыв одно веко, я увидел, что лежу рядом со стенкой. Кряхтя приподнялся, игнорируя все возмущения и сопротивления организма, после чего уселся, прислонившись спиной к холодной, не пойми чем облицованной стене.

— Эй, новенький, ты как? — снова раздался голос.

— Таран, отстань. Видишь — человеку плохо, — слова второго говорившего прозвучали в приказательном тоне.

— Так я это, может помощь какая нужна…

— Мля, и чем ты ему поможешь? Анекдот расскажешь? Или ты ключ от цепей раздобыл, но сказать об этом забыл?

— Все, все, командир, я понял.

— А можно немного, потише? — страдальчески поинтересовался я, сдавив ладонями виски. — А то у меня по ощущениям вчера была пьянка, которую напрочь стерло из памяти.

— Ты что, ни черта не помнишь? — не смог унять любопытства Таран.

— Да все я помню. Только лучше от этого не становится.

— Может воды хлебнешь? Должно полегчать, — сказал кто–то, до сих пор молчавший.

Сколько же тут народа? Сделав над собой усилие, я наконец–то прищурено осмотрелся. Камера, а иначе этот бокс с голыми стенами и не назовешь, представляла собой пустую коробку шесть на шесть метров. Стандартное малое складское помещение низинного города. Значит я снова под землей. Теперь понятно откуда запах сырости и холод. Электричество больше не поступает на подсистемы города. Следовательно, ни тебе обогрева, ни порядочной вентиляции ждать не приходится.