Чтение онлайн

"Так вот оно - лохнесское чудовище!" Полетаев задержал дыхание. Еще немного, и он наконец совсем рядом увидит таинственного обитателя шотландского озера. Полетаев уже протянул руку, чтобы дотронуться, почувствовать скользкую шкуру. Но в это мгновение чудище обернулось. Его морда показалась Полетаеву до странности знакомой. Чудище поправило короткой лапкой рыжий локон и лукаво подмигнуло правым глазом:

– Привет. Палыч, как поживаешь?

2

Очнулся подполковник от собственного крика. Сердце бешено стучало в груди. Он дотронулся до лба. Лоб был горячий и влажный. Или это ладонь была влажной? Но почему он не чувствует ног? Полетаев пошевелил пальцами - ноги, торчавшие из-под сбившегося одеяла, были ледяными. Дрожащей рукой подполковник поправил одеяло и попытался успокоить дыхание.

– Спокойно, только спокойно. Ничего нет. Это просто сон. Страшный, но сон. Ты просто заболел. Проклятье! Подцепить грипп в такую теплынь. Плакали завтрашние шашлыки.

Подполковник Федеральной службы безопасности Сергей Павлович Полетаев с бессильной тоской посмотрел на стоявшие в углу снасти. Женатым сослуживцам стоило немалых усилий отпроситься на выходные из дома, и только ему никогда не приходилось выдумывать оправдания: подполковник был холост. Он единственный из всех был на сто процентов уверен, что традиционный июньский сбор не пропустит. И, судя по всему, оказался единственным, кого там не будет.

"Хотя что это я?
– подумал Полетаев.
– Один кошмарный сон - и сразу расклеился..."

Как и все мужчины, регулярно посещающие спортзал, полковник и мысли не мог допустить, что какой-то глупый насморк или страшный сон могут победить его стальной организм. Контрастный душ и пара таблеток выбьют всю заразу без остатка.

"Сделаю-ка я себе сейчас молока горячего с медом, - решил подполковник, - а потом позвоню Костику, чтобы порошков привез антигриппозных. К вечеру буду как новенький".

Полетаев попробовал встать с кровати, но сразу же почувствовал, как его повело. Некоторое время он сидел, дожидаясь, пока звездочки в глазах померкнут, а в ушах стихнет гул. Затем, придерживаясь рукой за стену, встал и, шаркая ногами, словно дряхлый старик, поплелся на кухню. Путь показался невероятно долгим. Постанывая и кряхтя, Полетаев все же дополз до холодильника, достал молоко и налил его в тефлоновую кастрюльку, к которой никогда ничего не пригорало. Включив конфорку, он без сил опустился на табурет. Надо звонить Костику, и срочно, без лекарств не обойтись. Собравшись с силами, подполковник приподнялся, снял телефонную трубку и поднес к уху. Но вместо ожидаемого длинного гудка он вдруг услышал до боли знакомый голос:

– Привет, Палыч, как поживаешь?

С силой грохнув трубкой об стол, Полетаев прикрыл глаза. Руки его тряслись.

"Нет, одним днем не отделаюсь, - подумал он.
– Надо срочно вызывать врача и докладываться начальству". Подполковник снова взял трубку.

– Палыч, ты совсем обалдел, трубку бросаешь?!
– послышался возмущенный крик.
– Я что, дочь миллионера, по международному телефону по триста раз тебе перезванивать?

Полетаев отнял трубку от уха и с суеверным ужасом посмотрел на дырочки, расположенные веселым солнышком. Из самого центра солнечной системы летели гневные позывные:

– Алло, ты меня слышишь?.. Палыч, ты почему молчишь?.. Будешь отвечать или нет, время-то идет!..

Тут Полетаева словно что-то ударило, он поднес трубку к уху и прохрипел:

– Дашка, это правда ты?

Возникла пауза.

– Ой, кто это?
– осторожно переспросила звонившая.
– Сергея Павловича можно к телефону?

– Да я это! Я! Приболел только немножко...

Трубка хмыкнула.

– Ничего себе немножко... Я думала, это слон разговаривает. Что это на вас на всех нашло, особый вирус мужской чумы, что ли?

Полетаев хотел переспросить, что она подразумевает под словом "все", но у него не хватило сил. А трубка тем временем продолжала:

– Да и то верно - подсократить ваш пол, чтобы место расчистить. А то что это за статистика такая - на сто девочек сто четыре мальчика...

– Чего надо?..
– из последних сил выдавил подполковник.

Фраза получилась очень грубой и для вежливого Полетаева совсем не характерной, но сейчас у него просто не было сил произнести даже лишнюю запятую.

Даша осеклась.

– Да... чувствую речь не мальчика, но мужа... при исполнении. Ты бы, Палыч, хоть на какие-нибудь курсы походил. Где культуре учат.

Полетаев издал хриплый звук. На большее его не хватило.

– Да ладно, можешь не оправдываться. Свое мнение о тебе я давно сложила. Поверь мне на слово, если бы не было необходимости, я бы тебе ни в жизнь не позвонила.

– Ну?

– Слушай, Полетаев, ты все время жаловался, что я тебе ничего не говорю и все скрываю. Вот теперь звоню тебе первому - у меня есть для тебя кое-какая... скажем так, работка. Так, пара пустяков, надавить на одного человечка, ну, может, припугнуть для острастки...

– Чего?!

– Не пойму, ты недоволен? Я, наоборот, хотела как лучше, чтобы ты в курсе был... Ладно, сейчас от тебя толку не добьешься - только деньги зря тратить. Завтра рано утром я прилетаю. Захочешь со мной сотрудничать встретишь, нет - потом не обижайся. Пока.

Послышались короткие гудки отбоя.

Полетаев обессиленно опустил руку, сжимавшую телефонную трубку. Глаза его слезились, в носу свербело. Особенно его раздражал странный горелый привкус где-то в носоглотке. Наверное это привкус гриппа.

Полетаев встал и поковылял к плите. Благородную поверхность стеклокерамики покрывала застывшая коричневатая пена. Подполковник не сразу сообразил, что произошло с гордостью его кухни, а когда до него наконец дошло, от злости он готов был убить любого. За время его беседы, если, конечно, так можно назвать пятиминутное мычание в телефонную трубку, молоко сбежало и пригорело ко всему, что встретилось на его пути, включая ту самую тефлоновую кастрюльку к которой до этого никогда ничего не пригорало.