Чтение онлайн

Джой продолжала рисовать карты и наброски Шей-раха, с новым рвением запечатлевая его жизнь. Благодаря урокам Джона Папаса девочка могла теперь нацарапать на импровизированной нотной бумаге обрывки музыки, той музыки, которой Джой ежедневно дышала здесь наравне с ароматом цветов – Джой так и не узнала их названий. Ручейная джалла зачарованно следила за ее работой, храня непривычное молчание, но в конце концов спросила:

– Что ты будешь делать с этим, сестра? Ну, когда поймаешь все песни Шей-раха в ловушку из этих черных черточек?

– Ну, я отдам их людям, – призналась Джой, чувствуя некоторую неловкость. – Там, откуда я пришла, есть много людей, которым нравится играть музыку Шей-раха. Они смогут выучить ее по этим вот моим записям и будут тогда играть ее по всему миру. В моем мире, по ту сторону Границы.

– Ага, – сказала ручейная джалла. – А что потом?

– Откуда я знаю? – сердито ответила Джой. – Они же взрослые люди, а я всего лишь девчонка, – так откуда мне знать? Просто они будут играть ее повсюду, вот и все, а я, может быть, стану знаменитой и попаду на телевидение. И не вздумай ни о чем расспрашивать – о телевизоре я тебе уже рассказывала!

Ручейная джалла вяло опустила руку в ручей и, не глядя, выхватила из воды рыбу. Задумчиво откусывая от рыбины маленькие кусочки, словно зерна от початка кукурузы – Джой в таких случаях всегда отворачивалась, – джалла заметила:

– Но меня-то с тобой не будет.

Джой не ответила.

– Я уже понимаю насчет письменности, насчет книг и картинок и даже насчет телевизора, – тихо продолжала джалла. – Но все это – не я. Ты можешь нарисовать меня на картинке, можешь записать каждое мое слово, но даже если сделать все это, ты так и не сможешь поплавать со мной в ручье или услышать, как я называю тебя сестрой. Так что глупости это все. Пойдем лучше рыбку половим.

Выслеживать шенди оказалось даже труднее, чем пасти Абуэлиту. Шенди образуют прочные семейные пары, а несколько семейств обычно объединяются в кланы. Но сейчас Джой не могла найти в теплых сухих местах, где шенди обычно сидели на яйцах и растили своих детенышей, ни одного известного ей выводка. Однажды, когда день уже клонился к вечеру, Джой все-таки отыскала стайку драконников в одной из лощинок Закатного леса. Стайка обосновалась в полом сыром бревне – столь необычный выбор шенди невольно внушал беспокойство. Неподалеку от бревна стояла Абуэлита и любовалась на детенышей. Малыши учились летать, а взрослые дракончики наблюдали за ними. Рядом с Абуэлитой возвышался лорд Синти.

Джой подбежала к Абуэлите и крепко обняла ее, а потом, стараясь говорить как можно лучше, произнесла по-испански:

– Бабушка, теперь ты должна постоянно держаться рядом со мной. Возможно, нам придется уходить отсюда в большой спешке.

Абуэлита улыбнулась.

– Единственное преимущество моего возраста, Фина, заключается в том, что тебе не нужно больше спешить, – она подмигнула и кивком указала на черного единорога. – Он-то знает.

– Ты разумно поступила, отыскав это место, – сказал Синти, обращаясь к Джой. – Думаю, когда произойдет Смещение, именно здесь окажется одна из точек перехода.

– Вы думаете, – сказала Джой. – Вы не уверены.

Синти промолчал. Джой глубоко вздохнула и произнесла:

– Индиго сказал, что Старейшие могут жить по ту сторону Границы. Это правда. Я видела их.

Черный единорог стоял недвижно и ожидал продолжения.

– И… и он сказал, что Старейшие не живут вечно. Он сказал, что это ложь… – на последних словах голос Джой сорвался.

– Дитя, никто не живет вечно, – вмешалась Абуэлита. – Это не дозволено. Я давно могла бы тебе сказать, что это так.

Казалось, Синти ушел в себя. Он стал еще больше и темнее и в то же время словно сделался менее материальным: огромная сумеречная тень, отягченная собственной, лишь теням доступной мудростью.

– Возможно, именно это и связывает нас, – произнес он, – ваш народ с моим, наш мир с вашим. Мы живем настолько дольше вас – даже намного дольше, чем тируджайи, – что и вправду иногда забываем, что мы не бессмертны. И все же мы боимся смерти точно так же, как и вы, – или даже сильнее, потому что Шей-рах намного добрее к нам, чем ваш мир – к вам, насколько я понимаю. Мы стыдимся сознания собственной смертности, и, ограждая от этого нашу молодежь, мы, как можем, сами защищаемся от этого чувства. Полагаю, когда-то мы были иными, но это было еще до меня. А сейчас все обстоит именно так.

– Ай, тебе точно нужно побывать в пансионе «Серебряные сосны», – мягко произнесла Абуэлита. – Если хочешь знать, что бывает, когда лжешь своим детям.

Синти продолжал смотреть на Джой.

– Я уже говорил тебе однажды: с давних пор и при жизни каждого вашего поколения – всегда находились Старейшие, которые пересекали Границу в человеческом облике. Я не сказал другого: некоторые из них так никогда и не вернулись, навсегда затерявшись среди вас. Таков был их выбор, и мы уважаем его, но не поощряем, – единорог резко отвернулся, но его печальный голос по-прежнему звучал в сознании Джой. – Возможно, слепота поразила нас потому, что мы отказывались видеть. Может, и так.

И с этими словами черный единорог растворился среди синих деревьев. Глядя ему вслед, Абуэлита сказала:

– Он так красиво говорит! Твой дедушка начинал почти так же говорить после второго стакана pulque. [16]

Ее длинное свободное платье, прихваченное из пансиона по настоянию Джой, уже обтрепалось по подолу и было измазано землей и травами Шей-раха. Но зато смуглые щеки Абуэлиты приобрели такой теплый оттенок, какого Джой никогда еще не видела, а глаза искрились, словно воды ручья их подружки джаллы под вечерним солнцем. Абуэлита сказана:

– Спасибо, Фина, что ты привела меня сюда. Где бы это ни было.

– Я даже не знаю… – протянула Джой. – То есть я хочу сказать, что мне здесь хорошо, но когда осмотришься как следует, здесь вроде бы особо делать и нечего. Вдруг тебе здесь скучно…

Абуэлита улыбнулась.

– Фина, там, в «Серебряных соснах», пожилые люди могут делать что угодно. Там есть гольф, пинг-понг, костюмированные вечеринки, любительский театр… Там можно даже, если хочешь, заниматься карате или учиться делать массаж. Но здесь я впервые за долгое-долгое время получила возможность просто жить. Целый день сидеть и ни о чем не думать. Нюхать цветы, которых я никогда в жизни не видела. Рассказывать всякие истории той девчушке, которая живет в воде, или петь и танцевать с лохматым народом – от них так забавно пахнет! Никому и ничего не объяснять. Когда ты поживешь с мое, Фина, то поймешь, как это здорово, когда никому ничего не нужно объяснять.