Чтение онлайн

— Спасибо. Но еще немного — и я зареву, а сейчас не время. Так что не трогай меня, пожалуйста. И не говори ничего.

Хотел ли он ответить, я так и не поняла, потому что за неплотно прикрытой дверью трупохранилища кто-то застонал, и муж, подскочив, грязно выругался. Я коротко матюкнулась — вовсе незачем прыгать и пытаться отпихнуть меня за спину. Трупы не стонут, зомби не бывает, призраков не существует, а живым в трупохранилище делать нечего. Так что я обошла Ива, толкнула дверь — и едва удержала завтрак в желудке, увидев, как с тела поднимается мужик, пытаясь заправить в ширинку торчащие причиндалы. Дальше мы с мужем отреагировали синхронно, похоже, даже не сумев до конца понять, что именно делаем. Ухватили урода за шкирку с двух сторон и, как был, со спущенными штанами, выволокли наружу, кажется, снеся кого-то из очереди. Хлопнула дверь. На улице взвыло. Я сползла спиной по стене, зажимая уши — слишком уж эти звуки оказались похожими на вчерашние. Ив выглянул в окно.

— Ишь ты, шустрый. Предлагаю делать ставки — успеет или нет?

— Заткнись!

— Не успел… Туда и дорога сучонку.

Я рухнула на четвереньки, выворачивая на пол содержимое желудка.

— Машка, ты чего?

— Мертвым же похрен…

— Живым — нет, — отрезал Ив. — Если бы я узнал, что над телом моей матери… Туда и дорога.

От очередного приступа рвоты меня спасло только то, что внутри уже ничего не осталось.

— Маш?

Я сглотнула горький ком, заставила себя подняться и распрямить плечи.

— Все. Время идет. Работаем. Будь добр, помоги мне поставить стол.

Прежде чем переодеться и натянуть перчатки, я позвонила Студенту. Голос с той стороны был невнятен — похоже, парень решил снять стресс алкоголем и изрядно преуспел в этом деле. Ну что ж, придется ему вспоминать методы экстренного протрезвления.

— Так, Студент, — отчеканила я в трубку. — У тебя полчаса на то, чтобы проблеваться, столько же на душ и горячий сладкий чай. Или рассол — чем там ты обычно электролитный баланс с бодуна восстанавливаешь. И еще час на то, чтобы привести себя в порядок и явиться на работу.

— Мария Викторовна, но ведь…

— Через полтора часа на работе. Время пошло, Студент. Вперед.

В дверь постучали. Ив открыл, забрал две тонкие тетради — и где успели найти? Почерк внутри оказался одинаковым — похоже, кто-то в очереди взял на себя обязанности писаря. Самоорганизация, конечно, дело хорошее, но если я выпущу из рук штурвал — пиши пропало. Ох ты, черт, умею же я находить приключения себе на задницу!

Отмыть пол несложно, когда он кафельный, а к каждому секционному столу подведен кран со шлангом. Гораздо больше времени понадобилось на то, чтобы разыскать и привести в порядок документы. «Без бумажки ты букашка» — и никакие экстремальные условия никого волновать не будут. К счастью, если можно называть происшедшее этим словом, ярость толпы была направлена на людей, а не на документы. Повезло еще и в том, что вчерашнее вывело из игры самых агрессивных, готовых не просто к ворчанию, а к активным действиям. Иначе сегодня пришлось бы куда сложнее — если вообще бы удалось заставить их помогать.

За пять минут до назначенного времени в зале было чисто, органокомлекс лежал в брюшной полости хозяина, труп аккуратно, насколько позволяло время, зашит. А я уже знала, где находятся тела из первого по списку десятка, и даже успела несколько раз набрать номер директора ритуального агентства. Абонент оказался недоступен — впрочем, ничего другого я и не ожидала.

— Ив, тебе приходилось свидетельства о смерти оформлять? Поможешь, чтобы мне только расписаться?

— Конечно. Иначе я тут со скуки сдохну просто стоять и смотреть.

— Лично я сдохла б от скуки, если бы пришлось только писать.

— А я привычный, — хмыкнул он. Посмотрел на настенные часы. — Время.

Разумеется, известие о том, что придется разбираться не только со своим покойным родичем, но и помочь соседям по очереди, а потом показать следующим, как и что делать, людей не обрадовало. Я пожала плечами и предложила попробовать уложить труп на стол в одиночку, а потом в одиночку же его, обмытого, одеть. Очень хотелось заявить что-то вроде «не устраивает — выметайся», но пока я подбирала формулировки повежливее, время ушло. Чего после драки кулаками махать?

— А санитары на что? — спросил один из первых трех, кого я пустила в зал.

— Где вы видите санитара?

— А он? — мужчина ткнул пальцем в Ива. Я посмотрела на ошарашенную физиономию мужа и закашлялась в кулак. — Что он тут делает? — продолжал мужик. — Бумажки заполняет?

— Без этих, как вы изволили выразиться, бумажек вы не сможете получить место на кладбище и похоронить вашу жену. Будем препираться дальше или займемся делом?

Он пробухтел что-то себе под нос, но предложенные перчатки — хорошо, что запас в бюро приличный, как раз партию на месяц завезли — взял. Остальные молча последовали примеру.

Наши современники почти не видят смерти. Следующее поколение, как правило, живет отдельно от предыдущих, особенно в городах. И если те, кто родился и вырос как встарь — в большой избе с дедушками и прабабушками, — с детства знают, что смерть существует, то сейчас полиция взламывает квартиры одиноких стариков, о которых родные вспоминали слишком редко. А еще есть больницы, куда попадают «тяжелые», хосписы — не для всех, конечно, но есть. И так получается, что чаще всего люди уходят на руках у чужих, а потом чужие же готовят тело к погребению, оставляя на долю родни лишь последнее прощание. К добру оно или к худу — не мне судить. Но удержать саркастическую усмешку, глядя, как добровольные помощники кривятся, прикасаясь к покойникам, я не могла. Хорошо, что все они были больше заняты своим страхом и отвращением, нежели мной. Нормальная, наверное, реакция, особенно если вспомнить, с какими лицами свежеиспеченные студенты-медики впервые притрагиваются к наформалиненному макропрепарату. И все же…

Освоились они, впрочем, довольно быстро, так что на мою долю оставалось только показать, где взять тело, выдать мыло и ветошь и объяснить, что нужно сделать. Дальше можно было искать трупы для новой партии и подписывать свидетельства о смерти. Конвейер запустился, предыдущие объясняли необходимое следующим и удалялись вместе с телами, шелестели шины по асфальту. Пару раз подняв взгляд в открытое окно, я видела, как выходили со двора не слишком хорошо одетые мужчины за пятьдесят с замотанным в полиэтилен трупом через плечо. Еще были матери, уносящие на руках детей, — на этих я старалась лишний раз не смотреть.

Студент опоздал на четверть часа. Я притворилась, что не заметила ни задержки, ни щетины и налитых кровью глаз, ни мутного запаха спиртного. Выглядел парень именно так, как досужая молва любит изображать сотрудников морга, разве что помятого бычка в зубах не хватало, — и попытки новоприбывших обозвать Ива санитаром и заставить «работать» прекратились мигом. Не знаю, что бы я делала без мужа, который взял на себя самую муторную часть, — мне оставалось только подписывать и ставить печати на свидетельства, в которых раз за разом повторялась одна и та же причина смерти: острая коронарная недостаточность.