Чтение онлайн

— Спасибо, — кивнул я. И смачно заехал склочному старикашке по ребрам правой, левой вскользь добавил по уху. Испытал я при этом ни с чем не сравнимое удовольствие — все же давно стоило осуществить операцию по принуждению к миру, как говорят натовские «войнотворцы».

И тогда Луканов заверещал во все горло:

— Помогите! Бьют! Помогите! Вызовите охрану!

— Ну что ты орешь? — весело сказал я ему на ухо, выкручивая руку и подталкивая к двери. — Что орешь-то?

— Э-э-э… — задумчиво протянул Павел, когда я провел скорчившегося Луканова мимо.

Склонившись к скандалисту, я проникновенно добавил:

— Дальше, Шура, ваши рыжие кудри примелькаются, и вас просто начнут бить.

Дембельским аккордом с ноги запустил Луканова по коридору. Крикнул вослед:

— Заявление принято.

Выдохнул.

И сразу полегчало.

Издалека за мной опасливо наблюдали Валентина Матвеевна и сестричка из манипульки. Я помахал им рукой и развернулся к Паше.

— Достал Сергеич? — сочувственно поинтересовался реаниматолог.

— Уволился. И громко хлопнул дверью. Заходи. Какими судьбами?

— Медицинскими.

Паша всмотрелся в мое лицо:

— Опа! А когда это он тебя?

Я пощупал вчерашний фингал и пробурчал:

— Это не он. Много чести. Жена постаралась.

— О, сочувствую. У меня тоже второй день скандалы — все на взводе. Особенно после вчерашнего.

— А… та авария?

— Угу. Еле отпрыска удержал, чтоб остался дома и не пошел на митинг. Даже жена порывалась — уж насколько она у меня тяжела на подъем, а все равно захотела поиграть в общественного деятеля.

— После аварии к тебе многих привезли?

— Да семеро лежат. Состояние стабильно тяжелое. Думаю, троих не вытянем. Попал бы тот мажористый урод ко мне, я бы сам ему все провода из аппаратуры повыдергивал. Твои молодцы — одного вчера хорошо прооперировали. Да и травматологи постарались — но с таким повреждениями… Эх, — Пашка махнул рукой. — Глянуть на своего хочешь?

Я задумчиво посмотрел на стол. После корриды с Лукановым адреналин бурлил в крови и совсем не хотелось заниматься нудной бумажной работой.

— Ну пошли, — вздохнул я. — Посмотрю, как мои потрудились. Кто оперировал, Диана?

— Она, — блаженно зажмурился реаниматолог. — Чудо, а не хирург. И как женщина просто конфетка!

— Не облизывайся, котяра, это мой прайд.

Павел хмыкнул. И пошел чуть впереди, на ходу рассказывая, в каком состоянии вчера привезли пострадавших.

Всего автомобиль перемолол под три десятка человек. Раньше такая толпа ни за что бы не скопилась, но теперь транспорт еле ходит, на остановках очереди. Бо льшая часть людей попала в больницы в крайне тяжелом состоянии — их развезли по стационарам, где имелись более или менее оборудованные реанимации. У нас пока все живы, в других больницах дела похуже, есть уже первые умершие. На самой остановке, по слухам, остались пятеро. Кто бы мог подумать, что один дорогой автомобиль с бестолковым мажором за рулем может принести в мир столько горя.

Я прислушивался лишь краем уха. Перепалка с Лукановым всколыхнула воспоминания. Подумалось, что отец создал в больнице особую атмосферу, в которой только и могли вырасти хорошие специалисты. Даже вон Паша — пришел разгильдяй разгильдяем, которому лениво было не то что прочитать статью из медицинского журнала, но даже нормально заполнить историю болезни. А сейчас такого реаниматолога с радостью взяли бы и в столицу.

Со специалистами этого профиля вообще сложно. По ним да анестезиологам модернизация и реформы министра-экономиста проехались круче всего. Крепко взялся бухгалтер-недоучка за то, в чем вообще не разбирался. Обычному реаниматологу приходится работать практически со всем спектром критических состояний — к нему в руки попадают и после автомобильных аварий, и вследствие выпитой бутылки метилового спирта, и в результате хитро сделанного нелегального аборта, и после сложной операции. Если у врача много-много совести, то он будет всю жизнь пытаться объять необъятное — и учиться, учиться, учиться. Закапываться в толстенные медицинские книги и журналы, кататься по конференциям, чтобы если не узнавать последнее, то хотя бы частично догонять вчерашний день.

Но таких врачей очень мало. Больнице повезло — я покосился на бодро вышагивающего Пашку.

Я неожиданно даже для самого себя спросил:

— Паш, как у тебя в отделении народ? Держится?

Реаниматолог коротко глянул на меня, пожевал губами и раздраженно бросил:

— По-разному. Списываю все на шок от смертей в тот день. Но все равно жучу по-страшному за проколы. Что-то многовато их в последнее время. Представляешь, санитарка Марина Львовна двенадцать лет проработала в реанимации… — Тут Паша подошел ближе и шепотом продолжил: — И позавчера эта дура убирала в палате, шваброй махала. Выбила сетевой шнур ИВЛ из розетки и мало того, что сама не воткнула обратно, так еще и не сказала никому. Vacca stulta [25] .

— И? — я ошарашенно уставился на реаниматолога.

— Еле вытянули больного. Я сам случайно заглянул в палату — а у пациента полный finem [26] . Марина чуть ли не на коленях вчера ползала, просила не увольнять.

— А сигналка что, не сработала?

— Э-э-э, — мрачно ухмыльнулся Павел, спускаясь по последнему лестничному пролету перед входом в родные пенаты. — Это самое интересное. Я на прошлой неделе уже одну сестру-идиотку уволил за вредительство. Так никого это ничему не научило. Опять рационализируют, мать их по самые tonsillae [27] . Представляешь, до чего додумались… Ну, ты и сам знаешь, как заморская техника у нас работает — наши суровые электрические сети выбивают предохранители в первые две недели, не напасешься под замену. Мы давно на жучки в аппаратуре перешли, чтобы время не терять — пациенты, знаешь ли, не любят ждать, пока мы предохранитель поменяем. Так порой из-за перепадов напряжения сигналка и включается.

— Знакомо, — кивнул я, открывая дверь в реанимацию и пропуская вперед Пашу. Поприветствовал на ходу сестричек.

— Да все уже привыкли. Порой сеть так лихорадит, что по несколько раз за смену системы срабатывают. И не проигнорируешь — фиг его знает, напряжение чуть скакнуло или давление с пульсом улетели в anus. Но прикинь, недавно ночные сестры придумали отличную штуку — нажимают до упора кнопку отключения тревоги и заклеивают ее скотчем. После этого спокойно дремлют до очередного дежурного обхода. В отделении покой и тишина. А по койкам смирно лежат потенциальные жмуры.

— Совсем, что ли, обалдели? Это же подсудное дело. Посадят и тебя, и их!

— А им пофиг, — развел руками врач. — Говорят, все равно скоро помрем. Вот придет вторая волна эпидемии — и помрем. А так хоть выспимся.

— Без разговоров на выход, — отчеканил я.

— Так и сделал — одну отправил. Второй последнее китайское предупреждение вынес — и так работать некому. Но, как видишь, кто-то все равно отключил сигналку, когда Марина Львовна шваброй орудовала. Буду теперь разбираться. Поймаю — cerebrum [28] вынесу и на препараты студентам порублю.