Чтение онлайн

Оказавшись на кухне Рыбки, я смотрел, как она возится у плиты, и с трудом сдерживал желание подойти и обнять ее. Внутри вдруг что-то щелкнуло, перевернулось и замкнуло, отчего мозг да и все тело стали твердить, что Сомова нужна нам совсем не как желание поквитаться за прошлое и забрать свое. Захотелось, чтобы она постоянно так готовила для меня, и я уже не был молчаливым зрителем.

Ведомый влечением, подошел к Рыбке, вдохнул глубоко, чувствуя не специи, а ромашковый шампунь, которым пахли ее волосы. Напугал, за что и получил. Удар у нее, конечно, не поставлен, но досталось мне неплохо. Зато в реальность вернулся, четко осознав, что Юлю-таки добьюсь. Вот только что-то с ее страхом сделать надо, а то шарахается от меня, как от чудища.

Ладно, к вечеру сбрею щетину и приведу себя в божеский вид, а то холостяцкая жизнь сильно расслабила. Разобрав пакеты и досмотрев матч по телевизору, волочусь в душ, думая о предстоящей встрече и том, что, наверное, нужно зайти в магазин и прикупить что-нибудь к чаю. Можно было бы и цветов, но их пока рано, иначе Рыбка превратится в рака-отшельника и спрячется в ракушку, из которой ее никакими клещами не достать.

Быстро сполоснувшись, беру пену, равномерно распределяя по лицу, и смотрю на себя в зеркало, где «друг» намекает, что ему бы тоже не помешало избавиться от растительности. Нет, рано. Сегодня мне от Юли точно ничего не перепадет, значит, время тратить бессмысленно, только чесаться лишний день. Обматываю полотенце вокруг бедер, чтобы больше без всяких…

За шумом воды не сразу слышу, как кто-то ломится в дверь. Сбриваю последнее и, умывшись, иду открывать, не удосужившись одеться. Раз так тарабанят — значит, срочно. А раз срочно, значит, не до приличий. Выхожу в коридор и слышу звонкий голос Рыбки. Как это не нужен? На мгновение даже не верю, что она это произнесла, но потом до меня быстро доходит, что Сомова еще не знает обо всех планах, которые у меня на нее имеются. Посмотрим, как потом буду тебе не нужен.

Открываю дверь, вмешиваясь в диалог двух молодых женщин. Точнее, в нападение мегеры на мою Рыбку, судя по взгляду соседки, в которой распознаю Жанну Валерьевну — председательницу родительского комитета.

— Приветствую, — киваю ей сухо, игнорируя чересчур любопытный взгляд, и перевожу взгляд на Юлю. — Уже соскучилась?

— Ты совсем из ума выжил, Краснов? — рычит, а я думаю только о том, как хорошо было бы ее поцеловать и прекратить женскую истерику. — У меня там опять все течет, ты совсем головой не думаешь?

— Думаю, — хмуро соглашаюсь, вот только молчу, что думаю совсем не о тех течках. Твою ж… как подросток!

— Добрый день, Максим Александрович, — елейно поет соседка, а я думаю только о том, что надо завязывать с открытием дверей во всеоружии, потому что не только Сомова может внезапно нагрянуть.

— Сейчас будем думать вместе, заходи, — не дав ей и слова сказать, хватаю за плечо и затаскиваю в квартиру, захлопнув дверь за спиной.

— Зачем ты… — она не договаривает, переводит изумленный взгляд на меня, задерживается на кромке полотенца на поясе и тяжело сглатывает. — Ты вообще открывать дверь одетым не умеешь?

— Приходи не тогда, когда я принимаю душ, и узнаешь, — не хочу ее отпускать, мне нравится чувствовать ее мягкую кожу под пальцами, но все-таки разжимаю ладонь.

— Нет, ты точно издеваешься! — обессиленно мычит и закрывает лицо ладонями. — У меня опять мокнет потолок. И стены!

— Слушай, у меня в ванной все сухо, можешь проверить, если так хочешь. Видимо, между этажами течет.

— Блядь… — тихо выдыхает, и я замечаю, как дрожат ее ресницы. Только Рыбкиных слез мне не хватало. Сердце сжимается в груди, потому что я точно не готов к подобному. Да и поддержать как следует не смогу.

— Эй, Юль, мы разберемся со всем, — все же подхожу и несильно сжимаю плечо. — Сейчас я оденусь и сходим к консьержу, а оттуда в УК.

— Они сегодня не работают, — дрожит голос, и я даже не представляю, о чем она думает, только хочу обнять ее и держать так, пока не успокоится. — Можно воды?

Тебе все можно, Рыбка, только не реви.

— Конечно. Идем на кухню, — беру ее за руку. Сомова не сопротивляется, и я наслаждаюсь теплом ладони, что слабо подрагивает. Усаживаю ее на диван, наливаю воду в стакан и даю ей, присаживаясь рядом на корточки.

— Спасибо, — она сама касается моей ладони, лежащей рядом, и запускает крохотный разряд, который быстро прокатывается по всему телу. Видимо, поняв, какую реакцию вызвала во мне, Юля резко отдергивает руку и выпрямляется, возвращая серьезный взгляд и недовольное лицо. — Краснов, ты не хочешь все-таки одеться?

Значит, играешь в Снежную Королеву? Ладно, приму к сведению.

— Как воды дать, так это не смущает, а теперь оденься, ну ты, Сомова, даешь!

— Не даю, — бросает в спину, и я оборачиваюсь, ожидая подтверждения слов. — В коридоре, говорю, подожду, — губы растягиваются в улыбке, и это приносит облегчение.

Вместе спускаемся к консьержу, сегодня дежурит мужчина, поэтому наши шансы выяснить хоть что-то увеличиваются. Говорю в основном я, Юля хмуро слушает, что-то записывает в телефоне и только качает головой.

— Я вам так скажу, голубки, — Сомова закатывает глаза, а я улыбаюсь. Раз мужик заметил, значит, мы и правда хорошо смотримся вместе. Вот она солидарность! — Завтра с девяти приходите в УК, пишите заявление и ждите специалистов. Они придут и все решат. А если уж вы так хотите своей соседке помочь, то придется водой не пользоваться.

Усмехаюсь и выпрямляюсь, оттолкнувшись от стойки. Мне эта идея совсем не нравится. Переехал в квартиру, так теперь еще и жить нормально в ней нельзя.

— Интересно. И где же мне купаться тогда? — вопрос скорее риторический, но Рыбка прячет телефон в карман и решительно произносит.

— У меня. Я одолжу тебе свою ванну, только, пожалуйста, прекрати меня топить.

— Все просто, — расхаживаю по гостиной под пристальным взглядом Максима. Он почти улыбается, а я не понимаю, что его во всей этой истории может радовать. После того, как мы получили вежливый от ворот поворот, решили подняться ко мне, чтобы все обсудить. Потому что план на этот случай был только у меня, что совершенно неудивительно. Компания Краснова мне не нравится, но новый ремонт мне не нравится еще больше, а из двух зол, как известно, принято выбирать меньшее. Вот я и выбрала. Теперь бы еще набраться сил — или глицина, чтобы наверняка — и вытерпеть эту каторгу. — Я ухожу на работу в половине девятого, так что можешь приходить к восьми, и у тебя будет полчаса на душ. Возвращаюсь я в семь, иногда в половине восьмого, так что с восьми можешь смело приходить, только звони, пожалуйста, и сообщай о своем визите.