Сошедший с рельсов
Шрифт:
А семейная жизнь? Она продолжала удивлять меня в большом и малом.
Лоренс Уиддоуз был счастливым человеком.
Второй звонок прозвучал летом.
Как-то в субботу я взял Алекса с собой в Чикаго. Надо было получить очередную порцию лекарства для Джеми, и я подумал: свожу-ка сына в Детский музей.
Сначала мы зашли в роксмановскую аптеку.
Аптекарь приветствовал меня по имени. Мы уже были добрыми знакомыми. Он спросил, как я поживаю.
– Нормально, – ответил я.
Он заметил, что на улице слишком жарко.
Я согласился. На нас накатила нескончаемая волна зноя. Я это ощущал сильнее, чем другие, поскольку преподавал в школе, где не было кондиционеров. И каждый день приходил домой, измотанный донельзя.
Аптекарь протянул Алексу леденец на палочке, и у мальчика широко раскрылись глаза, словно ему подарили доллар. Сын сунул в рот конфету и улыбнулся.
Из глубины помещения вышел младший фармацевт.
– Мистер Уиддоуз? Прошу прощения. Я думал, вы поняли. Я вам сказал: «Инсулин поступит только в понедельник».
– Что?
– Помните? Я сказал: «В понедельник».
– Вы сказали, в понедельник? Но когда вы это мне сказали?
– Когда вы мне звонили. Тогда я вам и сказал.
– Разве я вам звонил?
– Да. И спросили, не поступил ли инсулин. А я вам ответил: «Будет только в понедельник».
– Наверное, вы имеете в виду мою жену? Должно быть, звонила она.
Большинство статей были именно такими, каких и следовало ожидать.
Среди историй о героических пожарных и невинных жертвах мелькнули знакомые имена.
Чарлз Шайн, Декстер, Сэм и Диди, Васкес.
Имелись сведения о бомбисте.
Джек Кристмас родился в Иниде, штат Оклахома. Он был добрым мальчуганом и, по утверждению школьного учителя, всегда аккуратно мыл классную доску. Впрочем, один из его одноклассников добавлял, что Джек был каким-то шальным.
О «Фэрфаксе» сообщали следующее. Построен в 1949 году, предназначался главным образом для бизнесменов. Но пришел в упадок и сделался пристанищем дешевых проституток и небогатых туристов.
Несколько материалов рассказывали о терроризме в стране. Одна статья была посвящена организации, которая называлась «Божьи дети». Манифест армии противников абортов. Отчет о взрыве в Оклахома-Сити и сравнение его с трагедией в гостинице «Фэрфакс».
Список погибших в «Фэрфаксе» с краткими некрологами.
Чарлз Барнет Шайн, сорока пяти лет, ответственный сотрудник Шумановского рекламного агентства. Участвовал в нескольких крупных проектах компании. «Чарли стал для нас истинной находкой, – заявил президент агентства Элиот Фирт. – Он был замечательным текстовиком и человеком. Нам очень его не хватает». У Чарлза Шайна остались жена и дочь.
Про Самюэля М. Гриффина напели, что он был «сияющей звездой на небосводе финансового планирования». И «великодушным и любящим отцом», отметил его брат.
Нашлось несколько слов и для Декстера. Холдинговая компания «Фэрфакс» патетично вспомнила, что негр был одним из них. «Преданным делу работником».
Даже Диди не обошли вниманием. (Во всяком случае, я решил, что это она.) Дездемона Гонзалес, тридцати лет. Любящая сестра Марии. Дочь майора Фрэнка Гонзалеса из восточного Техаса.
Я вышел на новый круг и стал просматривать газеты восточного Техаса. Знал, что местные издания должны взахлеб рассказывать о своих. И нашел то, что искал. «Роксхэм Техас уикли».
Отставной майор Фрэнк Гонзалес сидит на веранде и переживает горькую утрату младшей дочери, которая погибла во время взрыва в гостинице «Фэрфакс». По словам отца, Дездемона Гонзалес последние десять лет жила в Нью-Йорке. «Мы общались нечасто, – вздохнул майор. – Она заезжала на праздники, и все такое». Друзья семьи признали, что старший Гонзалес и его дочь разошлись много лет назад. Дочь обвиняла отца в сексуальных домогательствах. «Впрочем, обвинения остались недоказанными», – сказал пожелавший остаться неизвестным друг семьи.
Я вновь обратился к списку погибших.
В нем не хватало одного имени.
У меня по спине от поясницы поползли мурашки, навстречу им от затылка потекли струйки пота.
Я пересмотрел все материалы, перечитал каждую статью. Ничего. Никаких упоминаний.
Вызвал веб-страницу «Дейли ньюс» и напечатал слова «Фэрфакс отель».
Получил тридцать две статьи.
Я начал с той, которая была написана в день взрыва. Фотография изображала место трагедии: пожилая женщина плачет, сидя на бордюрном камне, пожарные, потупившись, стоят на мостовой. Я проштудировал статью и перешел к следующей.
Везде было примерно одно и то же, кроме хронологического порядка: взрыв, смерти, герои, негодяй, расследование, похороны.
Я потратил два часа, но ничего не нашел.
Мне стало казаться, что я ошибся. Неправильно понял поспешный комментарий. Ошибки случаются сплошь и рядом.
И решил: просмотрю-ка я четвертую неделю после взрыва. Когда вышла последняя статья. Потом поцелую на ночь спящих детей, заберусь под одеяло к жене. И засну с ясным сознанием, что все в порядке.
Я начал с понедельника. Перешел ко вторнику…
И чуть не пропустил главное.
Маленькая заметка, погребенная под лавиной новостей о войне на Ближнем Востоке, тройном убийстве в Детройте и супружеском скандале, в который был вовлечен мэр Нью-Йорка.
«Оставшийся в живых герой оказался совсем не героем».
Я щелкнул мышью на названии, открыл статью и углубился в чтение.
Жизненная история. Такие сочиняют, когда иссякает тема героев и жертв и авторы хотят, чтобы читатель покачал головой и задумался об иронии судьбы.