Чтение онлайн

Но как только мои руки потянулись к его горлу, он ударил меня ногой в живот, и я рухнул на колени. Васкес наклонился надо мной и стиснул мне шею пальцами.

– Вот так-то лучше, Чарли. Психанул, и будет. Вот что я думаю: как все-таки удачно получилось, что ты оказался в Беннингтоне. Считай, прямо на моем гребаном заднем дворе. И как удачно, что заявился преподавать именно сюда. Удачно или что? Удачно или как? Не кажется ли тебе, что уж слишком все удачно? Как твое мнение, Чарли? Я что-то начинаю сомневаться. Может, ты задумал плохое, Чарли? – Он похлопал меня по оттопыренному правому карману и нащупал заточку, которую я захватил из тюремного музея. – Вот оно что! Ты хотел меня подколоть. – Он вытащил пружинный пистолет, сооруженный из деревяшки и консервной банки, заточку и помахал у меня перед глазами. – Вот этим? Пора бы получше меня узнать, Чак. А ты все туда же. «Не сомневайся, я приду один». А в итоге пришлось оторвать башку твоему парнишке. Ты что, не понял, с кем имеешь дело? Я тебе не какая-нибудь шпана. – Он хищно улыбнулся и ткнул меня лицом в пол. В нос ударило кислой вонью – мочой и аммиаком.

Мне захотелось ответить. Немедленно.

Сказать: «Да, я знаю, с кем имею дело. И именно поэтому ждал шесть месяцев в Беннингтоне прежде, чем подать заявление на место преподавателя в тюрьме». Что как-то раз специально оставил в кармане ключи и пошел с ними через металлодетектор. А когда выяснил, что пронести сюда тайком оружие невозможно, стал наведываться в комнату отдыха надзирателей. Точнее, в музей поделок.

И еще я хотел напомнить ему пословицу «Хочешь насмешить Бога – строй планы».

Не один, а два, по крайней мере.

«Таймс юнион»

Я вернулся домой.

Ким выскочила из кухни и замерла, уставившись на меня. Словно я был привидением.

Я кивнул и прошептал:

– Да.

Ким медленно приблизилась и обвила меня руками. «Ну и хорошо, – понял я ее порыв, – теперь ты можешь отдохнуть».

По лестнице сбежал Алекс и закричал:

– Папочка приехал!

Он тянул меня за рубашку, пока я не подхватил его на руки. Его щека была перемазана шоколадом.

– А где Джеми? – спросил я.

– Делает диализ, – ответила жена.

Я поцеловал Ким в макушку, опустил сына на пол и поднялся в спальню Джеми.

Дочь была присоединена к переносному аппарату очистки крови. Я сел на кровать.

– Скоро вернемся обратно в Окленд, – пообещал я. – Будешь снова со своими подружками. Рада?

Джеми кивнула.

Теперь ей приходилось делать диализ трижды в неделю.

Врачи начали подумывать, не поставить ли ее на очередь на трансплантацию поджелудочной железы и почек – эту надежду на жизнь давала диабетикам новейшая хирургия. Но тогда до конца дней ей придется сидеть на лекарствах, препятствующих отторжению трансплантата. Неизвестно, что лучше и что легче.

Я прислушался к жужжанию аппарата, очищающего кровь моей слабеющей дочери.

От монотонного звука я впал в дрему, и мне почудилось будто Джеми опять четыре годика. Мы снова с ней в зоопарке – кормим слонов. Я поднимаю дочку на руки и чувствую, как благодарно бьется ее сердечко. Стоит легкая прохлада, с золотисто-красных деревьев ветер срывает и бросает наземь листья. Джеми и ее отец – мы идем рука об руку за своими воспоминаниями.

Я понимаю, что буду сидеть здесь всегда.

Или буду сидеть столько, сколько потребуется.