Чтение онлайн

Допрос начался с обычных формальностей: фамилия, имя, год рождения, вероисповедание, откуда родом.

Дубровский спокойно переводил вопросы, подбадривая Ольгу лишь участливым взглядом. Потом Борог спросил:

–  Откуда ты знаешь Александра Дубенко и Владимира Дагаева? Почему выдала им справки, освобождающие от поездки в Германию?

Выслушав перевод, Ольга как-то съежилась и, глядя исподлобья, ответила:

–  Они же местные. Я с ними в школе училась, вот и захотела помочь.

–  Она их совсем не знает,- перевел Дубровский.- Ей деньги нужны были. А те по сто рублей за справку пообещали.

–  Леонид, она же сказала иначе. Почему ты неправильно переводишь?

–  Потому что доверяю тебе, Макс. Так же, как и ты доверяешь мне.

–  Хорошо,- улыбнулся Макс Борог,- я докажу тебе, что ты во мне не ошибся.

Дубровский ободряюще подмигнул Ольге, сказал:

–  Ты их вовсе не знаешь. Увидела в первый раз, когда они предложили тебе по сто рублей за каждую справку. Ради денег и выдала.

Она понимающе чуть приметно склонила голову.

–  Сколько же всего продала она таких справок?
– спросил Макс Борог.

Ольга пожала плечами.

–  Не считала. Может быть, восемь или десять. Дубровский перевел точно.

–  Но проверкой установлено, что на бирже труда исчезло девяносто семь бланков. Спроси у нее, Леонид, как она объяснит это?

–  Я не знала, что эти бланки так строго учитываются. Меня никто об этом не предупреждал. Поэтому я не считала бланки.

–  Макс, оказывается, ее не предупреждали о строгом учете бланков. Она не придавала этому никакого значения. И случалось, что, допустив ошибку при заполнении, рвала эти бланки в клочья и бросала в корзину для мусора,- объяснил Дубровский, выслушав Ольгу.

–  Я готов поверить, но пусть она покричит. Возьми в шкафу резиновый шланг и клади ее на парту.

Дубровский открыл шкаф, взял шланг и, вернувшись к девушке, глубоко вздохнул:

–  Ольга, не обижайся. Я и так делаю все, что в моих силах. Сейчас ты снимешь кофточку и ляжешь на ту парту.- Он кивнул в сторону парты.- Я буду бить не сильно, а ты кричи во весь голос. Это надо для твоего спасения.

Появившаяся было презрительная усмешка слетела с ее лица. Она послушно подошла к парте, сняла кофточку и, стыдливо прикрывая рукой бюстгальтер, легла на живот.

Дубровский взмахнул шлангом и опустил его на ее спину. Хотя он ударил и не в полную силу, но все же так, чтобы пониже лопаток осталась малиновая полоса.

Ольга взвизгнула.

–  Сильнее, бей сильнее!
– закричал Макс Борог. Дубровский обернулся, не веря своим ушам.

Макс Борог приложил к губам указательный палец и вдруг закричал еще громче:

–  Бей её сильнее! Пусть она скажет правду! Дубровский еще несколько раз опустил шланг на спину Ольги Чистюхиной. После каждого удара на гладкой коже девушки вспыхивали малиновые полоски. Ольга кричала во всю силу. Ей действительно было больно. «Последний удар - и хватит»,- подумал Дубровский, поднимая руку со шлангом. В это время за спиной послышался грохот отодвигаемого стула. Он резко обернулся…

Возле распахнутой двери стоял Тео Кернер - заместитель Майснера. Вытянувшись в струнку, Макс Борог по всей- форме доложил ему.

–  Кончайте, Борог!
– лениво проговорил тот.- Через час мы все выезжаем на облаву. Поступили сведения, что ночью в районе Сталино спустились несколько русских парашютистов. Надо прочесать вокзал и городской рынок.

–  Прикажете прекратить допрос?

–  Да. Надеюсь, она призналась?

–  Здесь все ясно. Ее соблазнили деньги. Эти парни заплатили ей по сто рублей за каждую справку.

–  Что вы намерены предложить по этому делу?

–  Я напишу на ваше усмотрение: первое - поместить ее в лагерь, второе - с ближайшим эшелоном отправить на работу в Германию. Пусть погнет спину на шахтах в Руре вместе с этими парнями.

–  Я согласен. Принесите мне на утверждение. Мы слишком бездарно расходуем время на подобные мелочи, тогда как русские парашютисты и партизанские банды садятся нам на голову. Я уже говорил об этом полицайкомиссару Майснеру. Он со мной согласился. Впредь такие дела будет вести вспомогательная полиция.

Тео Кернер повернулся на длинных ногах и скрылся за дверью.

В обычном лагере для заключенных охранную службу несла полиция. От Марии Левиной Дубровский узнал фамилию полицейского, который брался за десять тысяч рублей освободить Ольгу Чистюхину. Потребовалось время, чтобы друзья Ольги смогли собрать эту сумму. Необходимо было также подготовить надежную квартиру, где Ольга Чистюхина могла бы укрыться после побега. Марии Левиной удалось уговорить своего мужа, и тот согласился предоставить ей комнату на некоторое время. Дубровский рассчитывал, что девушке не придется долго скрываться.

Анализируя ход событий на фронте, Дубровский считал, что в первых числах сентября гитлеровцы вынуждены будут оставить Сталино. Это чувствовалось по всему. Советская Армия наступала теперь на нескольких направлениях. 27 августа из главной квартиры фюрера сообщили, что германские войска вынужденно отходят к Новгород-Северскому. Сотрудники ГФП-721 помрачнели. Многие вымещали свою злобу на заключенных. Полицайкомиссар Майснер с особым удовольствием выносил смертные приговоры советским патриотам. Да только ли патриотам! За малейшую провинность людей увозили к заброшенным шахтам и там сбрасывали в пропасть.

Но кое-кто призадумался. Узнав, что советские войска перешли в наступление на Центральном фронте, Потемкин даже прослезился. Размазывая тыльной стороной ладони слезы на щеках, он признался Дубровскому:

–  Немцам больше не верю. Сволочи. Болтали о скорой победе, о решительном наступлении, а сами бегут. Если так и дальше пойдет, куда мы двинемся? В Германию нас могут и не пустить.

–  Пошевели мозгами, Алекс… Возможно, что-нибудь и придумаешь,- сказал Дубровский.

Они сидели вдвоем в своей комнате. Было без десяти одиннадцать. Луна заглядывала в распахнутое окно. Дубровский только пришел со свидания с Валентиной Безруковой.