Чтение онлайн

Я бросаю взгляд на папу, он не отводит взгляда, хотя у меня складывается впечатление, что ему этого хочется.

– У меня сейчас вроде как нет выбора, - огрызаюсь я.
– Давайте покончим с этим.

– Хорошо.

Лоуэлл открывает ноутбук, стоящий на ее столе, и хмурится, на мгновение сосредоточившись на экране. Она несколько раз щелкает мышкой, видимо, находит то, что ищет, а затем поворачивает устройство так, чтобы я могла видеть экран. Это запись с какой-то камеры наблюдения, темная и размытая. Сначала трудно разобрать, но похоже, что на земле лежит снег. Лоуэлл протягивает руку, нажимает на кнопку воспроизведения, и изображение оживает. Звука нет. Я вижу темную фигуру, быстро идущую по заброшенной улице в одиночестве, и мое сердце словно раздувается в груди. Это Лекси. Я узнала ее по огромному, неаккуратно повязанному шарфу на шее - она три месяца вязала его, пытаясь до наступления зимы закончить, и затем носила, не снимая.

Я вдруг понимаю, что смотрю. Знаю, что мне показывают, и не хочу это видеть. Я наклоняюсь вперед в кресле, тянусь к ноутбуку, чтобы отвернуть его, закрыть эту чертову штуку, остановить видео, но тут Алексис замирает на экране. Она замирает посреди тротуара, ее взгляд устремлен на что-то или кого-то, кого не могу разглядеть. Через секунду вижу, на что она смотрит: длинный поток мотоциклов несется по дороге - три, пять, восемь, - не знаю, сколько их. Половина дороги на экране отрезана, так что их может быть и тридцать, могу только гадать. Алексис стоит и наблюдает, как они проезжают мимо, и странное зрелище такого количества мужчин на мотоциклах, несущихся по центру Сиэтла, очевидно достаточно, чтобы остановить ее на полпути.

– Что это, черт возьми, такое?
– шепчу я.

Папа качает головой.

– Досмотри, милая.

Байкеры исчезают. Алексис еще пару секунд стоит неподвижно, темные волосы развеваются вокруг лица, их треплет тихий ветер. Она подходит к краю тротуара, смотрит по сторонам, словно собирается перейти на другую сторону. Но не успевает сделать и шага, как из боковой улицы за ее спиной появляется темная фигура мужчины и падает на колени, протягивая руку в сторону моей сестры. Он явно пугает ее, она заметно подпрыгивает и отскакивает назад, подальше от этого человека.

Алексис приостанавливается, как бы пытаясь решить, что делать, а затем бросается вперед, наклоняется к лежащему на земле мужчине, разматывая с шеи отвратительный шарф.

– Она кому-то оказала помощь?
– спрашиваю я.

Я не отрываю глаз от экрана, но ни Лоуэлл, ни отец не отвечают. Я должна увидеть сама. Но мне страшно. Я трусиха. Не хочу, чтобы ей было больно, как бы сильно на нее не злилась сейчас.

Два человека на экране разговаривают, это ясно, и меня невероятно расстраивает, что я не понимаю, о чем идет речь. Прищурившись, вглядываюсь в экран ноутбука, хотя совершенно ясно, что не смогу разобрать по губам, о чем они говорят. Качество изображения настолько плохое и размытое, что я не могу разобрать их черты лица. Алексис протягивает руку, но человек, лежащий на земле, отшатывается назад. Непонятно. Еще секунду назад он тянулся к ней, а теперь, похоже, испугался. Он начинает отползать от нее, упираясь руками и ногами в снег, пытаясь создать между ними хоть какое-то пространство. И тут я понимаю причину его страха. Он не пытается убежать от Алексис. Он пытается убежать от группы мужчин, которые приближаются позади нее.

Я насчитала восемь мужчин.

– О боже!

Закрываю рот руками, подумывая о том, чтобы закрыть и глаза. Алексис не оборачивается. Она не знает, что мужчины стоят у нее за спиной. Самый высокий из них, широкоплечий и заметно прихрамывающий, первым добирается до моей сестры. Он зажимает ей рот рукой и отрывает от земли. Она отчаянно брыкает ногами, но парень не опускает ее. Другой мужчина хватает лежащего на снегу человека и пытается его поднять, но у него ничего не получается. Вместо этого он берет его за руку и тащит обратно в тот же переулок, из которого тот появился. За ними следуют остальные мужчины. Высокий парень, прихрамывая, уносит мою сестру из кадра.

И она исчезла.

Лоуэлл протягивает руку вперед и закрывает ноутбук.

– Мужчина на видеозаписи, который вышел на встречу Алексис? Это судья Райан Конахью. Его тело было найдено под кучей мусора на следующее утро. Ресторатор выносил мусор в 5:30 утра и наткнулся на его тело. Конахью был нанесен удар ножом в грудь и сердце. Истекая кровью, он упал на снег.

Она достает из ящика стола еще одну папку и берет оттуда фотографию: седовласый мужчина лет пятидесяти-шестидесяти, глаза затуманены и смотрят в небо, синие губы слегка раздвинуты. В его груди зияет рана - очевидный источник огромного количества крови, окрасившей пальто и снег вокруг него.

– Судья? Он был судьей?
– спрашиваю я.

– Да, милая. В то время он вел дело об убийстве. Был арестован человек, очень опасный человек, и его компаньоны, люди, которых ты только что видела на видео, не хотели, чтобы судья признал его виновным в преступлении. Они угрожали судье Конахью, пытаясь заставить его оправдать этого человека, но он отказался.

– И они убили его.

Как раз в тот момент, когда я думала, что хуже быть не может, это происходит…

Агент Лоуэлл секунду возится с компьютером, а затем снова поворачивает его ко мне. Видео уже воспроизводится. По улице проносится обшарпанный фургон. Он останавливается на обочине перед переулком, и из него выходят двое мужчин. Они подходят к задней части фургона и открывают задние двери. Трудно разглядеть, что происходит в переулке, так как большая часть автомобиля закрывает обзор, но я вижу, что там какая-то потасовка. Рука, нога. Один из мужчин поскальзывается на снегу и падает на задницу, его тело вдруг оказывается в поле зрения. Я все еще не могу разглядеть его лицо, но вижу, что его плечи сотрясаются - он смеется. Смеется.

Задние двери фургона закрываются, и после этого упавший мужчина возвращается к водительской двери и забирается внутрь. У пассажирской двери происходит движение, но в темноте я не вижу, кто туда забрался. Фургон отъезжает, и они исчезают. Улица пуста.

– Кто это?
– спрашиваю я.

В моем горле стоит комок размером с баскетбольный мяч. Я едва могу говорить.

Лоуэлл переместилась в своем кресле и провела пальцами по толстой папке, лежащей перед ней.

– Они из картеля.

– Колумбийцы?

Она качает головой.

– Мексиканцы.

– Не… не Хулио Перес?

Лоуэлл выглядит заинтригованной, словно я наконец-то заговорила на ее языке.

– Нет, не Перес, хотя он связан с этой группой. Они называются Los Oscuros (прим. пер.: Los Oscuros (исп.) - темные). Их лидер, Гектор Рамирес, начинал с наркотиков, но довольно быстро осознал, что заниматься оружием выгоднее. В течение многих лет они базировались в Мексике. В США произошла какая-то неприятность, и Гектор, видимо, решил, что больше не хочет, чтобы его бизнес управлялся дистанционно. Он легально иммигрировал и открыл бизнес по чистке ковров. Он использовал его как прикрытие для отмывания денег. И до сих пор использует.

– И причем же здесь моя сестра?

– Также он торгует кисками, - говорит Лоуэлл. Мой отец вздрагивает - вряд ли кто-то раньше говорил «киска» в его присутствии. И сомневаюсь, что его дочь когда-нибудь называли «киской». Лоуэлл явно наплевать на то, что она оскорбила тонкие чувства моего отца.
– Ваша сестра - симпатичная девушка, доктор Слоан. Гектор взглянул на нее, и перед его глазами замелькали долларовые знаки. Он заключил сделку с Пересом. Перес купил ее у него, собирался держать ее в той маленькой деревушке, которую он устроил для себя в пустыне, но ваш лучший друг Ребел каким-то образом сумел заполучить ее. Вот тут-то все и закрутилось. «Вдоводелы» воюют с Los Oscuros. Картель узнал, что Алексис связалась с байкерами, и немедленно заключил контракт на ее жизнь.