Чтение онлайн

– Я… Мне нужно…

– Это сумасшествие какое-то. Ты думаешь, я сумасшедшая. Я совершенно…

– Прости. Я должен…

– Пожалуйста, Колин, верь мне. Я бы никогда…

На середине фразы он встает, застывшим телом поворачивается и так быстро, как только может, шагает обратно к общежитию.

Она смотрит, как Колин уходит прочь, и почти физически ощущает его смятение. Кажется, воздух становится холоднее с каждым его шагом, отделяющим их друг от друга, но на ладони до сих пор горит отпечаток его пальцев. Разговор прошел и хуже, и лучше, чем она ожидала. Лучше, потому что ей и вправду удалось все объяснить. Хуже потому, что он ушел… и то, как он ушел.

Встав со скамейки, Люси закутывается в куртку Колина. Она закрывает глаза, вдыхая его запах. Что ей еще остается, кроме как ждать? Разве она может винить его за панику, за страх, который она так отчетливо прочитала в его глазах? Единственный способ заслужить его доверие – показать ему, что все, что ей нужно – это быть рядом. Время у нее есть. Может быть, у нее есть даже вечность.

Бросив ему вслед последний взгляд, она отправляется в долгую одинокую прогулку обратно к сараю.

Следующим утром она сидит у статуи святой Осанны, крепко обняв колени руками. Она свыклась со странностями статуи; это единственная вещь, которая здесь, в мире живых, кажется такой же чужой, как она сама. Самые ранние пташки проходят мимо нее в стылом утреннем воздухе; болтают, смеются, что-то жуют. Едва ли не спят на ходу. У кого-то раскрасневшиеся щеки. У кого-то – рыжие волосы. У кого-то – темная, блестящая кожа. Несмотря на различия, девушку просто поражает, насколько разница между ними мала. Пространство вокруг каждого из них кажется пустым и тусклым.

Люси размышляет о том, что Колин, должно быть, ненавидит такую погоду. Интересно, станет ли он кататься на байке в такой день, как сегодня, прыгая с бревна на бревно, отрицая закон притяжения с помощью этого хлипкого достижения человеческой мысли – даже в такой дождь? Хотелось бы ей увидеть его таким – полностью поглощенным тем, что он любит.

И когда солнце добирается до верхушек корпусов, появляется Колин. Он выходит из-за угла, направляясь в Этан-холл на утренние занятия: длинные ноги, длинные шаги, все еще слишком длинные, взлохмаченные волосы. Он смахивает их со лба и кидает взгляд на часы, а потом пускается бегом. Люси ныряет обратно в тень, натягивая на голову капюшон его куртки. В отличие от прочих учащихся святой Осанны пространство, кажется, сгущается вокруг Колина. Воздух вокруг него, будто нагретый, слегка искажает контуры; кажется, потоки воздуха устремляются к нему, вовнутрь, будто желая быть как можно ближе к Колину – как и она.

– Доброе утро, – шепчет она в воздух, надеясь, что тот передаст ее приветствие.

– Говорил ли я тебе, Дот, что ты – потрясающая? – спрашивает Джей, несмотря на то, что рот у него забит второй порцией тоста по-французски. Они сидят за столиком в самой кухне, наблюдая, как Дот и другие повара готовят завтрак для сотен старшеклассников, которые вот-вот заполонят собой столовую. Здесь они могут поесть в тишине и покое, да еще есть шанс стащить лишнюю порцию вкусного бекона.

Но сегодняшним утром Колин еле ковыряется в тарелке.

– Если я такая потрясающая, почему мне вечно приходится носить за тобой посуду в раковину? – бросает она через плечо.

Джей немедленно меняет тему.

– Собираешься куда-то вечером после работы?

Дот, проходя за стулом Колина, ставит на стол пакет апельсинового сока, а потом разворачивается к плите и за десять секунд переворачивает семнадцать тостов по-французски на другую сторону.

– Ага. Еду на турнир по покеру в Спокейн. В прошлый раз мне флеш-рояль выпал. Лучший выигрыш вечера. – Она улыбается и слегка пританцовывает на месте, нарезая апельсины.

– Не нравится мне, Дот, что ты едешь в такую даль совершенно одна, – беспокоится Джей.

– Ой, ладно, – фыркает та. – Зрение у меня получше твоего, парень. Видала я некоторых твоих девушек.

При слове «девушки» она показывает в воздухе кавычки.

– Неужели ты предпочтешь компанию старых леди нашему обществу? Обидно мне, Дот. Будь я лет на десять постарше… – Джей замолкает, поигрывая бровями в ее направлении.

– Джей, ты меня иногда пугаешь. – Колину не нужно дополнительных стимулов, его и так тошнит этим утром. Он не спал – вообще. Он практически не рискует поднимать глаза, из страха, что увидит еще какие-то доказательства своего сумасшествия.

Он разваливается на части.

Дот вновь наполняет тарелку Джея и вытирает руки о фартук с надписью «БЕКОН ГОЛЫШОМ НЕ ЖАРЯТ».

– Вы же знаете, я с ума сойду, если буду безвылазно сидеть в этом месте.

Тут все замолкают, и Колин прямо чувствует, как оба впиваются в него взглядом, ожидая, как он отреагирует на оговорку Дот. Тот самый сирота Колин, который понятия не имеет, что ждет его в будущем, и, наверное, никогда не уедет из этого маленького городка.

Чтобы сменить тему, он спрашивает первое, что приходит на ум:

– Дот, скажи, а ты когда-нибудь «ходока» видела? – И сразу же жалеет об этом.

Она останавливается с зависшим в воздухе ножом. Сквозь стену кухни Колину слышен топот – из коридора в столовую врываются голодные старшеклассники.

– Надеюсь, что нет, но иногда… Я не уверена.

Ее словам требуется несколько секунд, чтобы преодолеть путь от ушей Колина до той части его мозга, которая способна отыскать в них смысл.

– Так ты думаешь, они все-таки существуют?

Она поворачивается и нацеливает на него лопатку

– Ты опять насчет твоей мамы? Ты же знаешь, я ее любила, как родную дочь.

Джей молчит, вновь обратив все свое внимание на тост по-французски. Ему известно о Колине практически все. И уж точно ему известна история о том, как умерли его родители, и, больше того, ему известно, насколько Колин не любит разговоры об этом,

– Мне просто интересно, – бормочет Колин.

Отвернувшись обратно к плите, в нависшем молчании женщина переворачивает еще пару тостов, а потом говорит:

– Иногда мне кажется, что они – среди нас, вот только мы их видеть не хотим.