Советник

Миха оглядел собравшихся. В голове вертелось… вертелось нецензурное, зато от всей полноты души. И впечатлений.

– То есть, – начал он осторожно, обращаясь к Миаре, которая устроилась в кресле с видом преравнодушным, словно её вот нисколько не волновала грядущая гибель мира да и в принципе ничего не волновало, кроме собственных ногтей. – То есть… вы хотите сказать, что скоро… мы… то есть планета… то есть… один хрен, войдем в метеоритный поток. И по прошлой памяти столь плотный, что…

Он махнул рукой.

И указал на мага.

– Он вообще живой еще?

– Он… мог… ошибиться, – выдавил Винченцо. Стало быть, живой. И как ни странно, это радовало. Не то, чтобы Миха вдруг проникся, но просто радовало. По-человечески.

– Мог, – согласился Миха и все-таки присел.

Ица тотчас вскарабкалась на подоконник и потрогала толстое стекло.

– Продует, – Миха проворчал это для порядка.

И с окнами здешними что-то да надо будет придумать. А то стекла толстенные, мутные и в рамы вставлены какие-то то ли железные, то ли вовсе свинцовые. Ладно, сейчас лето, а зимой из таких сквозить должно изрядно.

Ица даже не повернулась.

– Ладно, допустим… допустим он был прав. И как я понял, время от времени орбита планеты…

– Что?

– Планеты, – повторил Миха. Слово было… неудобным? Пожалуй. И не сразу понял, что произнес его на русском. Выходит, что в местном языке нет подобного? Или просто словарный запас его слишком скуден? Второе вероятнее. – Небесное тело. Земля, на которой мы находимся.

Он топнул ногой.

– Небесные тела двигаются по орбитам, – Миха дотянулся до стола и подвинул к себе кубок. – Допустим, вот это она и будет. Планеты двигаются вокруг солнца. Солнце – это звезда.

Миара чуть склонила голову на бок.

– Все звезды – это огромные огненные шары, – Миха указал на блюдо с остатками ветчины. – Просто находятся они очень далеко, поэтому и кажутся маленькими.

– Великая п-пустота, – просипел Винченцо, пытаясь подняться. И был ухвачен Миарой за шиворот.

– Лежи!

– Лежу!

– Старательней лежи, – она сунула под спину одеяло. – Если ты опять начнешь помирать, я тебя просто добью.

Миха ей не поверил.

– Звезды огромны. И свет их способен преодолеть великую пустоту, – сложно говорить о том, о чем у самого смутные представления со времен школы. – Вокруг некоторых звезд вращаются небесные тела поменьше. Планеты.

– Как наша? – уточнила Миара.

– Да.

– Солнце вращается вокруг Мира, – Миара потянулась к кубку. – Это очевидно. В окно выглянь.

– Это иллюзия. Планеты вращаются вокруг звезд, а еще вокруг своей оси. И когда она поворачивается к солнцу одним боком, то наступает день, а когда другим, то там, где был день, происходит ночь.

– Эуфар Моррет об этом писал, – Винценцо ерзал. – Но его доказательства сочли ничтожными. Да и… кому интересны звезды.

И вправду, кому?

– Ты продолжай, продолжай, – Миара добралась-таки до кубка, чтобы двинуть его вокруг тарелки. – Значит, Мир путешествует по одной дороге. По кругу. Год за годом.

– Один оборот и есть год. Условно.

– Какие богатые познания у дикаря…

– Мой дедушка был шаманом, – буркнул Миха. Ица хихикнула и подула на стекло, чтобы потом нарисовать на нем кривую рожицу. То ли чудовище, то ли портрет.

– Это, конечно, многое объясняет.

– Миара…

– Да слушаю я, слушаю.

Слушает. Знать бы, что дальше говорить.

– Но некоторые небесные тела путешествуют по орбитам, которые больше обычных… и не год нужно, чтобы пройти путь, а десять или сто.

– Пятьсот…

– И пятьсот, – согласился Миха, подозревая, что, возможно, он и прав. – И тогда это объяснимо. Вот… допустим…

Миара протянула яблоко.

– Да, допустим у нас есть пояс астероидов…

Правда, не понятно, почему они за столько лет не разлетелись по вселенной, а держатся достаточно плотной кучей, путешествуя в великой бездне.

– …и они идут… вот так…

Яблоко покатилось по столу.

– А потом возвращаются, – Миара поймала яблоко на краю и толкнула обратно. – Навстречу…

Кубок сдвинулся.

– Возможно, что их держит что-то… какое-то другое небесное тело… силой притяжения… комета или бродячая планета.

– И такие есть?

Миха понятия не имел. Но почему бы и нет? В конце концов, маги ведь существуют, может, и бродячие планеты тоже. Чем они, если подумать, хуже?

– Главное, что это тело окружено обломками камней, которые при сближении под действием силы тяжести устремляются к нашему миру. Часть сгорает в атмосфере, но многие проходят её, чтобы упасть на землю.

– Огненный дождь, – Миара кивнула и обошла стол. – Тогда в этом есть смыл.

Еще бы понять, какой, но Миха дотянулся до яблока и впился в него. Яблоко было кислым до оскомины, но Миха упрямо жевал.

– И у древних, если верить безумному нашему братцу, был способ защититься, – Миара поглядела с упреком. – Яблоко нужно разрезать на части, а потом уже грызть.

– Учту, – буркнул Миха.

А ведь и вправду почти логично. Если под метеоритный дождь планета попадала с завидной регулярностью, то древние, кем бы они ни были, должны были придумать защиту.

Какую?

Пояс из спутников?

Силовое поле, что окутало бы мир? Что-то еще, вовсе уж фантастическое? Хотя что может быть более фантастическим, нежели грядущий огненный дождь?

– Ица? – Миха отвлек девочку, которая, высунув язык, пририсовывала к рожице длинную шею и длинное же тело. – Ты ничего не хочешь сказать?

Она облизала пальцы, чтобы ткнуть в стекло.

– Туда. Надо. Огненный дождь скоро.

То есть надеяться, что катастрофа произойдет через сотню-другую лет, а потому Миха благополучно не доживет до столь печального события, не стоит.