Советник
Шрифт:
А кому можно?
Воду Ксочитл поднесла сама, и с нею – мягкие полотенца. На поверхности воды плавали лепестки роз, да и сама она наверняка была сдобрена каплей цветочного масла.
Но это не имело значения.
Маг бросил полотенца в воду, притопив рукой. А потом, не отжимая, просто вытащил одно, ставшее похожим на тряпку. И им стер краску со щеки. И потом с другой.
С рук, поймав сначала левую, потом правую. Он стирал и размазывал остатки, и бледное золото выделялось искрами на смуглой коже.
Императрица будто и не замечала ни воды, стекающей по лицу, ни промокшей одежды, ни этих оскорбительных прикосновений. Её по-прежнему увлекали монеты.
– Сменить, – жестко велел маг. А девочка подняла-таки голову, уставившись на наглеца угольно-черными совершенно безумными глазами. Губа её дрогнула, а из горла вырвался низкий вибрирующий звук.
– Тише, – маг перехватил руку, не позволив тонким пальцам сдавить запястье. – Сейчас пройдет… слышишь меня? Слушай меня. И только меня.
Он поднял вторую руку, и Верховный понятливо кивнул. И сам прижал палец к губам, заставив Ксочитл замолчать. Она явно желала возмутиться.
– Я здесь… рядом… слышишь?
– С-лы-ш-ш-шишь, – отозвалась девочка или… нет. Голос низкий, шипящий, явно нечеловеческий.
И от этого страшно.
Верховный огляделся. Нет, никого нет.
Умница Ксочитл давно отослала и слуг, и рабов, еще когда поняла, что монеты – это не только игра.
– Хорошо. Кто ты?
Губы девочки раздвинулись в улыбке.
– Имя! – потребовал маг.
– Имя, – отозвалась девочка. – Имя, имя, имя…
Она вдруг начала раскачиваться из стороны в сторону, с каждым движением все сильней. И скоро вовсе упала, а монеты разлетелись, смешался рисунок. Хрупкое тело заметалось по полу, из глотки вырвался вой, сменившийся протяжным рычанием.
– Имя! – маг не выпустил руку, хотя дитя изогнулось совершенно уродливым образом. И кажется, Верховный услышал, как трещат кости. – Иначе я прогоню тебя так, безымянный.
– Сил не хватит, – совершенно спокойно отозвалась та, что была Императрицей. И все-таки не она.
– Хватит. А если нет, то займу. Здесь же, если подумать, силы довольно. Велю поднять нас на пирамиду…
Существо дернулось.
– Ты там бывал, – сообразил маг.
– Я там умер! – взвыл он.
– Бывает, – мага услышанное, кажется, нисколько не впечатлило. – Оставь ребенка.
– Нет!
– Уходи.
– Ты не понимаешь!
– Не понимаю.
– Я должен сказать! Должен!
– Говори.
– Время уходит!
Верховный с трудом удержался, чтобы не влезть в столь занимательную беседу.
– Пролитая кровь возопит об отмщении! И небеса извергнутся огненным дождем.
Девочка вдруг дернулась и опала, будто из тела её разом вытащили кости.
Взметнулись руки Ксочитл, закрывая рот, запирая в нем крик ужаса. Покатились по полу золотые монеты, и Верховному подумалось, что все-таки он уже видел когда-то нечто похожее. Но где?
– Все, – маг выдохнул и на четвереньках подполз ближе ребенку, чтобы прижать пальцы к её шее. – Она просто спит. Надо… надо напоить её. Водой. Чистой. Понемногу. Совсем понемногу, иначе тело извергнет жидкость, но постоянно.
– Принеси, – Верховный поглядел на Ксочитл, которая молча поклонилась.
И ушла.
Умная женщина. И понимает все верно.
– Что с ней? – Верховный не сразу решился задать вопрос. Он смотрел, как маг ощупывает тело, такое хрупкое. И еще думал, что за подобную вольность во времена былые магу отрубили бы руки, а потом и ноги, если не хуже.
И след на отливающей золотом коже, след прикосновения темных пальцев, чужих пальцев, взывал об отмщении.
Если кто узнает…
– Уже ничего. Сон… она будет ослабевшей. Часа через два надо выпаивать бульоном. Сперва слабым, но попозже – крепким. Из еды – каши, но очень хорошо разваренные. Приправить можно медом. Немного масла. Но немного. Слишком жирная пища не для неё сейчас.
Он поднялся и поднял тельце на руки. Кое-как дернул плечом, пытаясь пристроить голову, которая опасно запрокинулась. И Верховный, словно очнувшись, бросился помогать.
Девочка была теплой, даже горячей.
И дышала.
Пусть слишком быстро, как после долгого бега, но все же дышала. Сердце… он поймал руку и с облегчением ощутил биение кровяной жилки.
Девочку маг отнес в её покои, уложил на кровать и сказал:
– Её надо омыть полностью, чтобы ни капли этой дряни не осталось.
И когда появилась Ксочитл, повторил, медленно и спокойно. Женщина посмотрела на Верховного и тот кивнул, подтверждая, что указания мага надлежит исполнить.
– Я загляну после, – тот оказался в достаточной мере сообразительным, чтобы отступить и отвернуться, когда Ксочитл принялась разоблачать Императрицу. – Пока же…
– Побеседуем?
– Именно.
Усыпанный золотыми монетами пол производил угнетающее впечатление. Некоторые башенки уцелели, как и престранное сооружение, отдаленно напоминающее пирамиду.
Или пирамида и есть? Но из монет её нельзя изобразить точнее.
Тогда… тогда линии, берущие начало от стен её, это дороги.
Остальные – город?
Весьма на то похоже. Нет, не весь. Весь бы не вместился, даже с учетом того, что покои Императрицы велики, а сундуки полны на две трети. Да и в казне имеются еще, хватило бы, но… нет, это другой город.
– Вы что-то видите?
– Пирамиду, – Верховный указал на золотую гору. – Это пирамида.
– Храма?
– Полагаю, храма еще нет, – он вдруг явственно осознал, что именно она выстроила. – Это Великая пирамида. Та, что была воздвигнута первой. Та, которую скрепили кровью и силой. Та… что знаменует договор между людьми и богами.