Чтение онлайн

– Алексей Викторович, вы ведь не меньше, чем дней на десять сюда приехали, так что не по одному разу всех фигурантов прокрутить успеете. Вы оперов, Гусарова с Гриненко порасспросите как следует. Сами понимаете, тут столько народу в деле, а поэтому все на поверхности. Вам там одно удовольствие работать! Ведь жулики уже сейчас соловьями у вас поют, разве нет?

Саушин, не снимая с лица добрейшего выражения, сверлил меня своими проницательными глазами. Не дай бог, такому жучиле дать малейшую зацепку! Не знаю, кто там у них третий, а мне и этого подпола за глаза хватит.

– Серега, а зачем ты его убил? – прорезался капитан со своего стульчика.

– Ну так, если бы не я его убил, то он убил бы меня, что тут не понятного?! – не стал я разыгрывать ни раскаяния, ни сожаления по поводу скоропостижной смерти милейшего парня Толика Воронецкого.

– Зачем два раза стрелял? – продолжил уже подполковник, не отводя от моих глаз своего змеиного взгляда.

– Три! Я три раза стрелял. Первый, как и положено, предупредительный, а потом уже на поражение. Или эксперт другое утверждает? Так там свидетели все три выстрела слышали. И подельница Воронецкого непосредственно там была! Вы ее порасспросите как следует, уж она-то меня точно выгораживать не станет!

– Спросим, Сергей, обязательно спросим. Тебя от службы отстранили? – Саушин опять прикинулся шлангом, изображая поразительную неосведомленность.

– Конечно, отстранили, но дела никто у меня принимать не хочет, говорят, что ненадолго меня отстранили. Да вы и сами понимаете, если по-хорошему, по совести, если, то меня же награждать надо! Мы же с ребятами такое дело раскрутили! Так-то мне бы орден должны дать! Вы как считаете, товарищ подполковник? Дадут мне орден?

Я мечтательно заулыбался и откинулся на спинку стула. Охеревшие важняки опять затеялись с переглядками между собой. Тупят москвичи, они так и не поняли моего изысканного стёба. Минус два балла! Эх, не те нынче опера! Не те…

– А что не так, товарищи?! Дела Воронецкого столько лет у вас в баранках числились! Они и у министра на контроле были. А раскрыл все эти висяки я! Поэтому мне награда и положена, ведь так? Так! – сам подтвердил я свое смелое, хоть и не очень скромное предположение.

– Ну, не тебе об этом рассуждать, Корнеев! Это министр решать будет, а ты бы особо-то не радовался! Воронецкий, он, конечно преступник, но убийство, оно есть убийство и еще неизвестно, как оно все повернется! – теперь уже важняк Саушин взялся раскачивать меня.

– Да уж, как-то все непонятно, что-то нечисто у вас с этим раскрытием, – начал подпевать подполковнику капитан. – Чувствую, что-то ты не договариваешь, лейтенант, придется нам с тобой серьезно поработать!

Все правильно, если у меня что-то есть за душой криминального по этому делу, то вот прамо сейчас, после этих слов, я должен озаботиться своей судьбой. Запаниковать и обязательно заметаться. Ребята работают грамотно, но без огонька и без учета моей реальной квалификации. Готов поставить на кон всю мою трофейную флягу со всем ее содержимым, что сюда они пришли не столько пощупать, как пугануть мутного лейтенанта. А на выходе из РОВД мне на хвост сядет «семерка» и дальше будет фиксировать все мои контакты и суетные метания по сокрытию улик. Ну и флаг им! И по самое, что ни на есть древко!

Я пожал плечами и начал бодяжить себе еще кофе. Гостям я предлагать добавки не стал. Недобрые они, а в банке и без того оставалось лишь на треть дефицитного порошка. Важняки опять переглянулись. Видать, не привыкли эти ребята из союзного Главка к такому неуважительному обхождению со стороны своих периферийных коллег. Да еще таких коллег со скромными лейтенантскими погонами. Поглядывая на постные лица гостей, я наслаждался ароматным напитком. Кажется, своего я добился, москвичи окончательно перестали скрывать свое раздражение и смотрели на меня уже без малейших признаков благодушия и приязни.

– Что ж, товарищи, тогда, если у вас ко мне больше нет вопросов, то я с вашего разрешения пойду по своим делам. Все равно, от несения службы я пока отстранен.

Я встал и закрыв дела в сейф, начал одеваться. Теперь кто-то из них должен маякнуть на выходе из РОВД «семерке», чтобы топтуны меня приняли. Вряд ли они поручат это кому либо из нашего райотдела. Ведь секретность же, мать её за ногу!

До выхода меня провожал капитан. Уже на улице тезка протянул мне пачку сигарет, а когда я отказался, он инициативно попрощался со мной за руку. Все, как по учебнику. Теперь, самое главное, не начать автоматом проверяться и не хулиганить с отрывом, пусть наружники пасут меня в свое удовольствие.

Дойдя до остановки, я дождался своего автобуса и направился в городское управление торговли. Будет лучше, если я сам и заранее предупрежу Шевцову, что ее скоро начнут таскать на допросы. В конце концов, не факт, что в самое ближайшее время Воронецкий с Наташей не ограбили бы и ее. Это в лучшем случае. Будем считать, что спас я свою торговую благодетельницу от гоп-стопа. Да и «семерке» надо бросить косточку, пусть выявят мою связь с местной торговлей. А я эту связь сейчас им легализую. Никому от этого хуже не будет, а достоверности моему простодырому дилетантству это добавит.

В городской ТОРГ я добрался ровно к обеду и Светлана Сергеевна повела меня в их ведомственную столовую. Сидели мы за столиком для руководства. Соседние столы блестели клеенками, а наш был застелен скатертью. И еду, в отличие от простых смертных, стоявших у раздачи, нам приносила специально обученная девушка в белоснежном переднике.

– С чем пришел, Сережа? Какие у тебя проблемы? – Шевцова заботливо подкладывала мне настоящий, не из палочек, крабовый салат, – Попробуй, это вкусно!

– Спасибо, Светлана Сергеевна! Вот только на этот раз я не со своими проблемами к вам пришел, а с вашими, – я отхлебнул клюквенного морса.

Шевцова изогнула бровь и, отложив вилку, с интересом посмотрела на меня. Я положил перед ней свое удостоверение, она наклонилась и, изучив его, снова всмотрелась в меня. В этом взгляде симпатия уже отсутствовала.

– Светлана Сергеевна, вы же в курсе, что уже нескольких ответственных работников торговли жестко ограбили? – не стал я заходить издалека.

– В курсе, а причем здесь я? И ты здесь с какого боку? Чего ты раньше молчал, что в милиции работаешь, а, Сергей? И Сонечка мне ничего не сказала! – в голосе Шевцовой появились льдинки, а взгляд ее добротой и заботой уже не лучился.