Чтение онлайн

— Возьми мою жизнь! — прорычала она.

— Я не убиваю.

— Трус!

— Я целитель. Позволь мне помочь тебе.

— Что это еще за… — Опять доктор услышал то же незнакомое слово, которое употребил детеныш.

— Я тот, кто борется со смертью. Прими мою помощь, и ты сможешь участвовать и в других битвах. Это путь мудрых.

— Эй, чем ты там занимаешься? — закричал Санборн, патрулировавший ближайшую часть круга.

— Я стараюсь помочь этой старой женщине, — спокойно объяснил Мак. — У нее дыра в животе и раздавлена одна лапа. Вероятно, кисть сломана.

— Ну и черт с ней. Это всего лишь хорек.

— Остынь, — неожиданно ответил ему Сокота, который, хромая, вышел из-за угла здания. — Сержант! — проорал он, — я прошу разрешения принять участие в оказании помощи местным.

— Что? — удивился сержант, не вполне уверенный, что расслышал правильно. Сокота был весь в крови, одна рука висела плетью.

— Да, конечно, — наконец удивленно сказал Шилитоу.

— Как у вас тут со светом, док? — спросил Сокота.

Доктор, донельзя довольный тем, что один из десантников оказался таким гуманистом, внимательно осмотрелся.

— Думаю, будет лучше, если мы перенесем ее вон туда, — он показал на ярко освещенный солнцем ровный край взлетно-посадочной площадки. Сокота перекинул свое оружие через здоровое плечо.

— Хорошо, док. Санборн, помоги-ка нам.

— Идиотизм какой-то, — проворчал Санборн, но спорить не стал. Напряженные взгляды халиан сосредоточились на людях, которые подняли старую халианку и осторожно перенесли на открытое пространство. Она корчилась и стонала от боли, халиане зароптали. Эллис и еще два десантника были вынуждены несколько раз для острастки пальнуть в воздух, чтобы утихомирить толпу.

— Удовольствуйся моей жизнью, пришелец, — прошептала халианка, когда над ней склонился доктор. — Возьми ее, но не стреляй в моих детей.

— Мы никого больше не будем убивать, — заверил ее доктор, накладывая на рану антисептическое средство, перед тем, как вколоть обезболивающее. — Видишь? Больше никто не стреляет. — Мак успокаивал пациентку и одновременно занимался делом. Был задет только желудок. Легкие оказались в полном порядке. Анализатор показывал несколько сквозных ран в животе, но внутри все было чисто. «Ей повезло, — подумал доктор, — что моя модель анализатора запрограммирована и на халианскую анатомию».

— Ты лучше, чем твои братья, пришелец. Нам было сказано, что вы спустились, чтобы взять все жизни.

— Совсем нет. Кстати, а что означает, — тут доктор довольно удачно воспроизвел незнакомое слово, которое слышал уже дважды.

— Того, у кого так же мало чести, как и волос. Но у тебя должно быть больше волос, чем кажется, пришелец. Я не буду называть тебя так.

Доктор хмыкнул и предпочел сменить тему.

— Если почувствуешь боль, скажи. — Он начал осторожно ощупывать лапу халианки, пока не нашел место перелома. Это оказался закрытый перелом и все, что требовалось — правильно наложить шину. Доктор аккуратно соединил концы кости и перемотал лапу специальным пластичным бинтом, который, оказавшись на воздухе, быстро твердел. Через несколько минут шина была готова.

— Боль ничто для воина. — Как только Мак окончил операцию, халианка попыталась сесть. На ее груди висело что-то вроде медальона. По толпе халиан пробежал восхищенный вздох. Многие из них передвинулись по периметру таким образом, чтобы оказаться поближе к старой халианке. Один юнец попытался даже пробраться к ней, но, поймав грозный взгляд десантника, передумал.

Мак жестом подозвал Сокоту.

— Надо перенести Пирелли. Только осторожно. Парень очень плох.

Два десантника взяли своего товарища за руки и ноги и осторожно подняли. Тот вдруг пришел в себя, пронзительно застонал и забился, да так, что десантники его чуть не уронили.

— С ним что-то случилось, доктор! Мы не можем его удержать!

Мак бросил последний взгляд на свою пушистую пациентку и бросился на помощь. Он ухватил Пирелли за ноги, но здоровенный десантник словно взбесился. Мак подумал, что это реакция на новое лекарство, которое он ему вколол. Доктор попытался схватить несчастного покрепче и получил коленом по подбородку.

Неожиданно из-за черты донеслись дикие визги, которые привлекли внимание десантников. Четыре хорька спокойно прокладывали себе дорогу к запретной линии, невзирая на протесты и вопли соплеменников, пытающихся оттащить их обратно. У каждого на шее болтался какой-то значок.

— Это смерть! Это смерть! — разобрал Мак.

Шилитоу обернулся на шум и вскинул свою винтовку.

— Внимание! — проорал он своей команде.

— Нет, нет, подождите!

Мак старался перекричать начальника. Он отпустил Пирелли и бросился к сержанту. Два других десантника опустили Пирелли на землю и вскинули ружья.

— Постойте! — надрывался Мак. — Мне кажется, они хотят нам помочь.

— Вот как? — Сержант взглянул на него, но оружия не опустил.

Четыре халианина прошли вперед и расстелили на земле толстый кусок ткани, а потом, дергая ушами (жест одобрения), принялись наблюдать, как доктор с помощью десантников перетаскивает Пирелли на эти импровизированные носилки. Затем они встали вместе с людьми по обеим сторонам полотна. Один из халиан кивнул Маку, показывая, что они готовы.

— На счет три, — сказал доктор десантникам, — раз, два, три!

Хотя хорьки и не понимали слов, но они прекрасно разобрались, в чем дело, и ухватились вместе со всеми за полотнище. Как только десантника опустили на землю, халиане повернулись и молча отправились обратно за черту.

— Разрази меня гром, — благоговейно прошептал сержант. — А ну, мужики, соберите всех раненых в одно место, чтобы Мак мог им помочь.

— Каких раненых? — удивился Занатовски. — У нас только один раненый и двое убитых.

— Вот этих! — Шилитоу широким жестом показал на тела, которые устилали посадочную площадку. Многие из них шевелились. — Нам велено охранять эту площадку, но в приказе ничего не говорится о том, как это следует делать. Сдается мне. Мак нашел самый хороший путь, чтобы избежать ненужных жертв. Так что принимайтесь за дело. А ты. Мак, можешь позвать своих волосатых помощников обратно.

— Есть, сэр! — доктор сам удивился тому, как весело прозвучал его голос. Сержант тоже улыбнулся.

— Черт меня побери, если это не первый случай, когда ты доволен моим приказом, — проворчал ветеран.