Чтение онлайн

Или взять, к примеру, Диану. Девочке пришлось пройти через искушение красотой, потерять её, узнать цену нынешней дружбы – разочароваться во всём этом и прийти в Церковь. Сейчас это уже не та разбитная нимфетка-искусительница и не та изуродованная ожогами несчастная женщина, близкая к самоубийству – нынешняя Дарья больше похожа на идеал кроткой девушки, воспетой поэтами ушедших веков. У неё очищенная и обновленная душа, у неё новая кожа на лице и совсем иное поведение и взгляд. И Дарья, пройдя сквозь огненные испытания, вернула себе детскую чистоту.

Правда, сейчас она стоит перед непростым выбором: выйти замуж за православного парня Бориса, прихожанина нашего храма, или стать монахиней, к чему она вдруг почувствовала призвание, объездив три монастыря. Она приходила ко мне советоваться, но я предложил ей обратиться с этим к опытному старцу. Возможно, когда вернусь домой, Дарья примет решение…

Впрочем, самое главное в её жизни уже произошло: девушка очнулась от одержимости грехом и стала на путь покаяния. И кто знает, что бы с ней могло произойти, если бы не Игорь со своей созерцательной нестяжательностью, если бы ни его знакомство с Антикваром… Как же необычны, порой, пути нашего спасения! Скажи, например, молодому неопытному и не в меру горячему неофиту, что человека спасёт вон тот жирный дядька с толстой золотой цепью на бычьей шее – он и не поверит. А наш Созерцатель поверил Антиквару и не отвернулся от него – и вот результат: Игорь заработал деньги и отдал девушке на пластическую операцию. И получилось всё это как раз в то время и в той ситуации, когда Диана была готова к самоубийству. Ну не чудо ли! Да. Но чудо – в абсолютной вере Созерцателя, в его простой детской молитве, когда человек превращается в дитя несмысленное и, предстоя лицом к лицу горячо любимому Отцу, просит у Него спасения души грешной девочки – и получает!

Совсем недавно такая «пассионарная», разбитная и шумная тетя Шура вдруг после касания Божией благодати превратилась в тихую задумчивую девочку, которой она была много лет назад. Она прихватила в поездку фотоальбом, где я видел на карточке её, совсем маленькой, среди подружек детства, среди которых и Дашу в косичках. А теперь вспоминаю тетю Шуру именно такой, как на той пожелтевшей черно-белой фотокарточке: хрупкой, большеглазой тихоней, задумчивой, доброй и наивной. Как мы ни пытались уговорить её пожить с нами подольше, съездить вместе на юг, она мягко, но решительно отказалась:

– Та шо вы, дитоньки, в мэнэ дома вси таки нещасни. Трэба их до церкви довэсты, щоб и воны то ж пережили, що я. Цэ ж такэ щястя! Така радисть! А воны лякаются до Богу ходыты. Треба йим трохы пидмогты! – Да так и уехала, тихой, доброй, с мокрыми глазами.

Ну а мы тем вечером, проводив тетушку, купили билеты и уже через день сели в поезд, благо, Антиквар не пожалел для наших путешествий денег. Вот мы и решили ни в чём себе не отказывать. Верочка рядом с сиротками превратилась в маленькую маму, она готова была днем и ночью носить малышню на руках, кормить с ложечки, читать сказки. Наконец-то девочка почувствовала, что в ней кто-то нуждается, еще более слабый и беззащитный. Сироты – это ведь особая категория детей. Они на любую заботу откликаются искренней благодарностью, буквально льнут к старшим и очень дорожат дружбой с детьми. А эти детки еще и причащаются каждое воскресенье, что делает ребенка светлым, ласковым и радостным, как огонёк свечи… Вероятно, близость этих ангелоподобных существ и всколыхнула во мне интерес к слову Спасителя о детях.

Сам того не осознавая, я учился у маленьких человечков жить по-христиански. Взрослые ведь постоянно играют какие-то роли, подгоняя своё поведение под социальные типажи. Даже не замечая того, они врут почти непрестанно. Для детей ложь неестественна и враждебна, они её чувствуют, сразу замыкаются, защищаясь от зла, и теряют к вруну доверие. Детям лгать бесполезно. Ангел-хранитель им подсказывает, где зло, а где добро, где ненависть, а где любовь. Дети не стесняются физиологических проявлений тела. Если появилась потребность, они громко заявляют о желании посетить туалет. Они целомудренны, поэтому и стыдиться своей физиологии им не приходится. Попадись такому младенчику на глаза нечто эротическое, он, скорей всего, пожалеет дядю и тётю: ведь им же холодно, на них нет одежды!

Ведь если разобраться в смысле слова «целомудрие», получается, что это цельная, не поврежденная, не рассечённая грехом мудрость, дарованная человеку от рождения. Она теряется по мере нарастания греховности, а восстанавливается по мере очищения души. Так ребёнок становится нашим учителем Божией премудрости. Так, близость к тебе чистого человечка и тебя самого поднимает в небесные высоты чистоты, где воздух прозрачен и свеж, где Бог так близок и ответен.

Да, мы – дети – иногда любим немного и пошалить! И не мешайте нам слегка побегать, попрыгать, посмеяться. Нам необходимо играть, чтобы научиться чему-то серьезному. Дайте нам кубики, машинки, куклы и мячики. Позвольте нам забыть хотя бы на время ваши взрослые заботы, тревоги и… что там еще у вас. А мы – дети – из наших игрушек построим свой мир, красивый, уютный, добрый и веселый. И вы уж не обижайтесь – мы будем жить в нашем игрушечном мирке так, как это представляется нам правильным. В конце концов, мы же не можем помешать вам делать ваши гадости, так и вы не мешайте делать нам наши радости. …К тому же Сашуля и Светочка уже проснулись, сползли на коврик на полу купе и принялись друг дружку щипать и лягаться. Потом обнаружили вокруг залежи обуви и стали строить из неё пирамиду. Пора и мне включиться в нашу детскую игру. Как здорово, что моя жена педагог! Как хорошо, что она из педагогических соображений не помешает нам слегка пошалить, чтобы встать на путь восхождения в страну детства, что где-то совсем близко с Царством Небесным.

 Как говорим мы – дети: отгадайте, к кому на Черное море мы приехали? Правильно, в Сочинскую Кудепсту к Апостолосу! Дети его длинное имя стали сокращать, и вот он стал сначала Апостиком, потом Постиком, а скоро и совсем уж дядей Пусиком. Мы как-то быстро привыкли к новым условиям, у каждого появился свой любимый уголок, но основным местом сбора стала беседка с круглым столом под навесом из виноградных лоз. В первый вечер, теплый, душный, мы с аппетитом отведали люля-кебаб на мангале с салатом из мясистых помидоров и зелени, пили чай с кизиловым вареньем и обсуждали насущную проблему. По зеленому тенистому двору веяли душистые ветра, сплетая замысловатые ароматические букеты из запахов угольного дымка, аджики, пригорелого мяса, истекающих сладким соком цветов, крема, окурков, морских водорослей, бензина и пота. Так вот мы отгадывали, что за запах и откуда он взялся. А утром, едва проснулись, обнаружили новую гамму: горная свежесть, испаряющаяся роса, просыпающиеся цветы, кофе и молочная каша.

Из будки, гремя длинной цепью, изредка выходил на прогулку старый пёс. Хозяин звал его Шалопаем, объяснив, что когда он был щенком, отличался двумя особенностями: все время шалил и лопал все подряд, отсюда и прозвище. Дети немного поиграли с ним, обнаружили доброту, интеллигентность и необычный восточный колорит внешности и дали псу прозвище Шалай.

После обязательной утренней молитвы, завтрака и купания на море, старый грек возил нас на джипе в Преображенский храм, построенный в 1914 году на пожертвования Государя Николая Александровича; на экскурсии в горы к Агурским водопадам, в аквапарк, и даже в дельфинарий. Вот уж где мы все – дети, Верочка, мы с Дашей, дядя Пусик, дельфины и многочисленная публика – повеселились на славу! Суровый с виду грек при детях превращался в улыбчивого парня, своего в доску, они по нему ползали, дергали за усы, таскали за руку посмотреть на большую улитку, на одинокого селезня в самшитовых кустах, трудолюбивого ежика и мудрую черепаху. Вечером старик помогал малышне ловить светлячков и разыскивать стрекочущих сверчков. А еще он разыскал в сарае ручной пресс и давил детям сок из винограда, открывал компоты из алычи, варенье из инжира, приносил козье молоко и телятину для котлет.

А однажды старика уговорили сходить на пляж искупаться в море. Такого уникального события, наверное, не случалось со времен его юности: местные жители всегда отличаются отсутствием загара и полным пренебрежением к морю. На пляже старик разделся до черных семейных трусов, дети сразу обступили его и подвергли тщательному осмотру:

– Дядь Пусик, ты такой беленький, такой красивенький – заявила Света, шлепая ладошкой по бледным спине и животу, не знавшим солнца, что особенно контрастировало с почти африканским загаром лица и рук.

– Пусинька, до чего у тебя животик нарядна-а-ай! – пропела Аня, ползая пальчиком по животу с рубцами шрамов от полостных операций.

– Апостолос, а ты крепкий мужчина, – баском констатировал Саша, ощупывая довольно рельефные бицепсы старого грека. – Мы тебя еще женим.

– Ой, только не на той тетечке, которая ходит к нам. – Света пыталась вспомнить сложное имя. – Как её… А, вот – Эля!

– А что, детка, разве тебе Эля не понравилась? – опечалился Апостолос.

– Не-а, – крутанула головой девочка. – У неё руки холодные, глаза колючие и губы слюнявые.