Созвездие Девы
Шрифт:
«Школьная дрязга», как выразилась Сушкина, привела к тому, что Наташа слегла с нервным срывом, а я встала с места посреди урока геометрии и влепила ученой гадине пощечину, устав терпеть ее безнаказанность. Ух, что потом было! Одни родительские разборки чего стоили. В итоге Улька перевелась в другую школу, Кира Денисовна вскоре подала в отставку, и справедливость восторжествовала. Многие утверждали, что «талантливая девочка вовремя ушла из этого притона», но мы-то знаем, кто прав на самом деле. Одноклассники потом еще долго извинялись, однако неприятный осадок остался. История, достойная мыльной оперы, «Санта-Барбара: школьные годы». Это сейчас понимаешь, насколько глупо и по-детски, а тогда…
Наверное, всё же не стоит собачиться с Ульяной, нам ведь вместе работать. Будем взрослым адекватным человеком, а, значит, соблюдаем вооруженный нейтралитет. Р-р-р, вот и верь после этого в случайные встречи!
Нет, сегодня определенно не мой день! Стоило лишь однажды не проверить замок, и наш совместный обед был внаглую прерван появлением Сологуба. Доблестный интерн с бледным от ярости лицом тряс кулаками и издавал нечленораздельные звуки. Яростный Ярослав – это сильно.
– Артемий Петрович, беда!.. Там, эта… эта М-мейлер… караул! Вообще! Беда! SOS!
– Давайте без намеков, доктор Сологуб. Что опять случилось?
– Перевожу, – из-за спины Славки выглянула Оксана. – Леокадия Виленовна Мейлер…
– Как вы сказали?
– Леокадия Виленовна, – охотно повторила женщина. – Мне самой понравилось. В общем, она недовольна лечением доктора Сологуба и желает видеть начальство. Наглость с ее стороны. Конец сообщения.
– Леокадия Виленовна, – задумчиво протянул Воропаев. – И что с ней делать? Передайте, что подойду. Хм, Мейлер, значит… Мейлер. Идите, Щербакова, мерси за перевод. Доктор Слава, разрешаю поставить на место гражданку Виленовну. Сумеете – отмечу в личном деле исключительный профессионализм.
– А вы меня не обманываете? – недоверчиво переспросил тот, пятясь.
– Вы меня с кем-то спутали, Сологуб. Я не вру, я художественно приукрашаю. Дерзайте, только дверь за собой закройте… Приехали, – сообщил Артемий, обращаясь ко мне, – хоть встречу выпускников назначай. Ты приглашаешь Ульяну, я – Лику.
– Лику? Вы с ней знакомы?
– Разве что на свете есть еще одна Леокадия Виленовна теперь-уже-Мейлер.
– Твоя одноклассница? Первая любовь? Соседка? – терялась в догадках я.
– Фронтовая подруга, – ухмыльнулся он, – почти что товарищ по оружию. В садик вместе ходили, сидели за одной партой. И каким только ветром ее сюда занесло?
Эпитет «фронтовая подруга» как нельзя лучше подходил Леокадии Мейлер. Было в ней что-то дерзкое, боевое, дай в руки автомат – и пойдет врагов косить, поправляя на ходу каску.
– Доктор, я женщина ранимая, нервная, – втолковывала мадам Сологубу, – и подхода требую чуткого, ответственного, понимаете? Да ни черта вы не понимаете! Вот взять, к примеру, эти шприцы. Они соответствуют общепринятым стандартам, санитарным нормам?
– Да обычные шприцы, обычные! – повысил голос Славка. – Стандартные, других нет…
– Я безумно рада, о, эскулап! – воскликнула дама, положа руку на сердце. – Экстаз! Нирвана! Небо в алмазах! Но без сертификата качества, не обессудь, колоть не дам. О, я хочу безумно жить, но смерть грозит во цвете лет, коль вы, мой милый-милый доктор, не предъявите документ!
На Славку было больно смотреть: бедняга весь побелел, губы дрожали, а рука со шприцом ходила ходуном, грозя «милому эскулапу» серьезными травмами.
– И не стыдно тебе, Ландышева, над дитятей неразумным измываться?
Пациентка обернулась. Со спины она выглядела гораздо младше. Льняные волосы, схваченные на затылке заколкой – «крабом», темные с блеском глаза, идеальный макияж и неслабенькие габариты – Элка на ее фоне теряется. Такие женщины не будут скромно сидеть в сторонке: они всегда в самой гуще событий.
Тоненько, по-девчоночьи взвизгнув, Леокадия Виленовна совершила могучий прыжок и повисла на Артемии. Я пожалела, что не захватила фотоаппарат: пышнотелая мадам, едва не сшибленный ею хохочущий Воропаев, а в уголке дрожит Сологуб на грани помешательства. Немая сцена.
– Ё-кэ-лэ-мэ-нэ, о-пэ-рэ-сэ-тэ! – пациентка растеряла всю свою чванливость. – Какие люди! Тёмка, ты-то как тут оказался?
– Звала начальство – вот он я, – Артемий с трудом отцепил от себя Виленовну. – Слазь давай, пока вместе не грохнулись! Ярослав Витальич, можете быть свободны, мы вас позовем.
– Х-хорошо, – клацнул зубами коллега, – к-как скажете.
Удирая от Лики, как Дафна от Аполлона, он не сразу попал в дверной проем и нечаянно задел меня. Заряд бодрости и хорошего настроения получен.
– Скоро придется валерьянку выдавать за вредность, – укоризненно сказал Воропаев, – а интерны, между прочим, на дороге не валяются.
– Так это твои оболтусы? То-то, гляжу, выправка знакомая. Я в шоке! Карету мне, карету «Скорой помощи»! О, кто это с тобой? – Лика ткнула пальцем в мою скромную фигурку у двери.
– Вера – Лика, Лика – Вера. Иди сюда, она не кусается.
– Только по праздникам, – уточнила Леокадия.
Пальцы хрустнули в неожиданно крепкой ладони.
– Nice to meet you! – широкая, от уха до уха улыбка женщины преобразила полное лицо. – Еще одна важная начальница?
– Пока что скромная подчиненная…
– … но мы на верном пути, – подмигнула она. – Сколько там до конца перерыва?
– Минут двадцать.
– Прекрасно. Так какими судьбами? Не ожидала встретить тебя здесь.
– Аналогично, – Артемий дружелюбно, но как-то недоверчиво рассматривал госпожу Мейлер. – С какой луны ты к нам свалилась?
– Мою тетю Феню помнишь? Да помнишь, помнишь, она всегда летом приезжала, сарафан мне еще гороховый привезла. Ну, тот самый, в котором я на мешок с навозом смахивала. В общем, тетя Феня здесь сто лет как живет, а я проездом в Нижнем. Дай, думаю, заскочу, – тарахтела Лика. – И тут – бац! – весеннее обострение. Теперь лежу у вас, сопли на кулак мотаю. Это сейчас не видно, а вчера – вообще кошмар. Ну, ты помнишь.