Спартак
Шрифт:
Те самые лихие ковбои, помните? Не все они рабы, свободные тоже есть. Не зря Спартак эти месяцы потратил — помогают ему эти "воинственные и быстроногие"! И не только они, конечно. Разведка у спартаковцев была поставлена образцово. Пишет, к примеру, некий Фемистий о Спартаке и Криксе, о причинах их успехов: "Причиной этого тогда была не храбрость этих двух рабов, но проклятые доносчики и запятнанные кровью шпионы, заставившие италийцев стремиться ко всякой другой, сравнительно с существующим, перемене".
Какая экспрессия, а? "Проклятые доносчики", "запятнанные кровью шпионы"! Кто же были эти Штирлицы? Прежде всего, конечно, рабы и вольноотпущенники. О таком "шпионе", негодуя, сообщает Аполлинарий Сидонский:
"Так как он страдает чесоткой своего подлого языка, то особенно нужно остерегаться сообщать ему тайны его господ, которых он восхваляет при их счастье и на которых доносит при сомнительных обстоятельствах. И если обстоятельства времени побудят его известить о тайных планах рабов, то благодаря этому Спартаку все, что хранилось, выйдет наружу, все, что было скрыто, обнаружится".
"Чесотка своего подлого языка" — тоже неплохо. Допекли римлян их "говорящие орудия"!
"Шпионы" и "доносчики" были не только из числа рабов, но также из свободных италиков. Отчего так возмущен Фемистий? Не оттого ли, что спартаковская агентура была всюду: и в самом Риме, и в армии? Из-за одних пастухов-лазутчиков не стал бы римлянин столько эмоций тратить. Между прочим, доносчики и шпионы, они же отважные спартаковские разведчики, не только верные сведения передавали, но еще и агитацию, как мы видим, вели.
Вот они, друзья Крикса! Друзья, стремившиеся не к грабежам, не к бегству в отдаленные края, а к "переменам". Каким — ясно. Римский порядок было решено "переменить", причем самым кардинальным образом. Создание такой разведки и одновременно системы пропаганды — еще один успех Спартака и Крикса, еще одна причина их побед.
Тот, кто Спартаку сейчас докладывает, ясное дело — разведчик, он же доносчик и шпион. Послушаем его и мы. Так, так… Римлян тысячи три, по виду — совсем не вояки, но вооружены штатно. Командир на белом коне, при ликторах. У тех — топоры в связках, всего этих ликторов шесть. Вид у командира — важный, лет ему где-то за сорок, а кличут его то ли Клодий, то ли Клавдий.
Кивает Спартак, разведчика благодарит, а сам опять на дорогу смотрит. Спартак смотрит, и мы смотрим. Для удобства можем бинокль взять — морской. У Спартака бинокля еще нет, но нам он весьма поможет.
Кто же перед нами такой важный? И откуда взялось римское войско? Никак проснулись?
С последним проще. Да, проснулись римляне. У Спартака почти все готово к мобилизации, народ уже начинает стекаться и оружие получать. Скрыть наплыв всякого беглого и разбойного люда к Везувию трудно, и Сенат римский наконец сообразил, что в Кампании происходит что-то не то. А вот что именно, еще точно не знает…
Аппиан:
"…Римляне еще считали это не настоящей войной, а простым разбойничьим нападением".
Скорее всего, Сенат решил, что шайка у Везувия излишне обнаглела. Да и капуанский префект слезницами замучил. Дескать, грабят, лиходеи, по дороге даже с дубиной и кинжалом проехать нельзя.
Итак, проснулись. Проснулись, оценили опасность и целое войско выслали. Шесть ликторов — охрана претора, то есть одного из заместителей консулов. Должность высокая, Цезарю еще до преторства много лет шагать. А как зовут начальничка? Клодий или Клавдий?
Тит Ливий:
"Они победили в открытом бою легата Клавдия Пульхра…"
Плутарх:
"Претор Клодий, присланный из Рима с трехтысячным отрядом…"
Флор:
"Когда они там были осаждены Клавдием Глабром…"
Фронтин:
"…Ударивши во фланг, привел Клодия в такой ужас, что несколько когорт отступило перед семьюдесятью четырьмя гладиаторами".
Кому поверим? Может, двое там было — и Клавдий, и Клодий? Вроде нет, все авторы про один и тот же бой пишут, про одного и того же претора. Тайна невеликая — историки давно установили, что никакого "претора Клодия" в тот год в Риме не было. Был претор Гай Клавдий Пульхр Глабр.
Поможем пастуху в мохнатом плаще. Жаль, наш рассказ Спартак не услышит!
Итак, Гай Клавдий Пульхр Глабр, претор, из знаменитого римского рода Клавдиев. Карьеру сделал при Сулле. Сейчас ему немногим больше сорока лет. Направлен к Везувию приказом консула этого года Марка Лукулла. Неспроста — Клавдий Пульхр его родственник. Победит претор разбойников, и следующий шаг в карьере обеспечен.
Что еще? Для Клавдия Пульхра эта война — не первая. Воевал он с Митридатом, воевал с марианцами в Италии. Считается неплохим полководцем — пока что. Зауважал, выходит, Рим беглых гладиаторов, если такого волка к Везувию направил!
А теперь спустимся вниз и пристроимся рядышком с этим самым Клавдием Пульхром. Вот сейчас дорога в сторону вильнула, расступились деревья… Везувий! Зеленый, лесом покрытый, между деревьями — мрамор усадеб брошенных, а вон и вершина скалистая. Лысая, так сказать.
О чем думает претор? А думает он о том, как лучше боевой приказ выполнить и Спартака с прочими разбойниками извести. Разведка доложила, что враги на Везувии прячутся на самой вершине, там, где скалы. А вот сколько именно, та же самая разведка сообщить не смогла. Год назад из школы Батиата семьдесят четыре головореза бежали. За год кто-то голову сложил, но шайка наверняка пополнилась. Намного? Едва ли, иначе бы не стали разбойники на вершине тесниться…
Улавливаете, дорогой читатель? Претор ОШИБАЕТСЯ! Ни он не знает, ни консул Лукулл не знает, что у Спартака бойцов на порядок больше. И не на Везувии его главные силы. Этим главным силам только свистнуть нужно.
Почему ошибается претор? Одно из двух: или устаревшие разведданные перепроверить поленился, или Спартак ему голову заморочил. Подослал, скажем, такого же бородатого в меховом плаще, а тот и выдал, честными глазами моргая: все точно, сам видел, сам считал, семьдесят четыре их на Везувии, негодяев этих, что у меня в запрошлом годе дубину отобрали.