Чтение онлайн

Мои первые впечатления в Африке были таковы, словно я никуда из Америки не уезжал. Если бы не эти пыльные, втиснутые между домами кучи размельченной, высушенной африканским солнцем породы, можно было бы вполне почувствовать себя в Нью-Йорке. Те же автомобили последних наших марок, те же небоскребы, так же нельзя найти для машины место у тротуара - приходится отъезжать мили на две и потом идти к бару пешком. Только вот ездят здесь по левой стороне улицы, а на тротуаре пешеходы сторонятся вправо.

Темп жизни американский - все словно опаздывают на поезд. Чем не Америка? Малая Америка! Милая Америка! И город подобен нашему Городу золотого тельца. Если у нас золотой телец хранится в пробитых в скале Манхеттена подвалах, то здесь... фундаменты почти всех домов стоят на золотых жилах, вернее на ноздреватой, как сыр, золотоносной земле, изрытой кротовыми норами, которые остались от жил, - золото сплавлено в слитки и отправилось в подвалы Уолл-стрита или лондонского Сити, а пустая порода осталась тут. В свое время ее использовали для засыпки мостовых, но... потом кто-то спохватился, что мостовые в городе золотоносные! И движение на улицах останавливалось, водители бросали свои автомобили и... разворачивали асфальт. Самородков в нем, конечно, не было, но на обогатительной фабрике из него выжимали достаточно желтого металла. Я и сейчас видел ночью бродяг или дорожных рабочих, которые, греясь у костров, украдкой рассматривали куски вывороченного во время ремонта мостовой асфальта в надежде увидеть блестящую крупицу.

Это были черномазые. Они здесь еще хуже наших, американских. Те хоть пообтесались в Америке за столетия, даже посерели в северных штатах, одеваются и говорят, как люди, а здесь... Уверен, что здешние негры остались язычниками и, наверно, жарят на кострах своих пленников, предварительно поработав на рудниках, набив набедренные повязки деньгами и заплатив выкуп скотом за своих бритых жен с обвислыми грудями.

Вполне понятна гордость тех, кто сделал хотя бы часть Африки похожей на Америку, как понятна и их неприязнь к дикости и невежеству черномазых, которых им хотят навязать в равноправные собратья. Есть отчего схватиться за оружие! Сотню лет назад белые рыцари цивилизации боролись здесь с дикими джунглями, дикими зверями и зверскими дикарями, зарождая цивилизацию, и вот теперь именно здесь суждено пройти оборонительной линии мировой цивилизации, где ей грозят коммунистические полчища черных атлетов.

В городе золотых жил я провел несколько недель, чувствовал себя, как дома, сидя за стойкой на высоком табурете. И даже загрустил в одном баре, слыша вокруг родной язык Чикаго и Фриско... Мне показалось, что как раз здесь мы выпивали с Эллен...

Эллен, Эллен... Милая, загадочная колдунья, злая волшебница с добрыми глазами ангела и бесовскими, сводящими с ума линиями плеч, талии, бедер...

Здесь полно девчонок, у которых такие же бедра, такие же волосы, которые так же ходят маленькими шажками, подчеркивая женственную слабость, вызывая умиление, восхищение, желание, но... у всех у них нагло зовущие глаза. И они отталкивали меня этими жадными глазами. У Эллен были совсем иные глаза. Они не звали, они вели за собой в омут, в пропасть, в бездну...

Здесь не было дока и некому было "проявить" мою фотокарточку. Я пил, сосал, хлестал виски, джин, ром, пунш, коктейль... Мне даже подсунули какого-то экзотического негритянского зелья, которое приготовляют беззубые старухи, пережевывая стебли чертовых растений и бережно сплевывая пьянящую слюну. Вполне понятно, что все мои внутренности протестовали и вырывались наружу...

Дока не было, но в отеле наконец-то ждала депеша, подействовавшая на меня лучше всех патентованных докторских средств.

Босс приказывал мне быть в самом пекле!

Уж если будут бросать атомную бомбу, то именно туда!..

Разрыв между африканскими странами был неизбежен. Только самолеты нейтральных стран еще курсировали между малой Америкой и страной гор и джунглей, несметных богатств, сырья, бездорожья и местных марксистов.

Ирония судьбы! Я летел на советском самолете, только он гарантировал безопасность перелета в эти грозные часы... И вот я уже в другом африканском городе.

Он спроектирован белыми архитекторами, он оборудован белыми инженерами, он так же отличается от крытых листьями хижин туземцев, как отличаются дворцы от неандертальских пещер, но в этом городе с широкими бетонными улицами, тенистыми садами, белыми виллами, с многоэтажными зданиями банков и компаний, пробудивших континент ото сна, в этом городе белой культуры хотят хозяйничать черные!..

Печально их хозяйствование. Не работает ни водопровод, ни канализация, а черномазые хозяева не умеют это наладить. Видите ли, у них нет специалистов!

Нет специалистов? Так живите себе в пригороде в незатейливых своих хибарках из глины, прутьев, жести и дерева, не лезьте в просторные холлы с роялями, в библиотеки с сокровищами человеческой мысли.

Черные хозяева распевали красные песни. И в одной из них говорилось об их желании разрушать. Они хотели разрушить все, что создано до них, разрушить до основания, а затем что-то там построить! Что они могут построить! Нет! Таких надо было усмирять. И хорошо, что в этом деле можно обойтись силами одной малой Америки, африканской цитадели свободы, чтобы не делать конфликта всемирным.

В черном автомобиле советской марки, с черным шофером я ехал по белому городу, захваченному черными марксистами.

До аэродрома вела прекрасная, вполне американская дорога, по которой ездили с правой стороны. Посредине она была разгорожена кактусами, чтобы уберечь машины от столкновения.

На аэродроме, в белых костюмах и даже в пробковых шлемах, ходили черные. Они тут выполняли все функции, которые никогда прежде им не доверялись: они были пограничными офицерами, таможенными чиновниками, диспетчерами. Черномазая ватага одетых в летную форму детин завидного роста сидела в баре, а их обслуживала... белая стюардесса.

Я не смог здесь пить и вышел на летное поле.

Самолет босса ждали с минуты на минуту.

С тех пор как босс, не занимая никакого официального поста, обрел удивительную власть, его посещению в любой стране придавали особое значение. Его называли государственным "сверхсекретарем". Говорили, что якобы настоящим руководителем государственного департамента был... Ну, не будем повторять того, что говорят досужие языки.

Я ждал босса с непонятным волнением.

Что я думал тогда о телепатии? Что? Слышал, читал, догадывался о передаче мысли на расстоянии. Допускал, что мать за тысячу километров неведомо как узнает о внезапной смерти сына, что какие-то медиумы в далеких закрытых помещениях общаются между собой, по заказу рисуют квадраты и треугольники. Не подозревал я в себе ни таких могучих чувств, ни острой чувствительности сомнамбулы, но...

Я смотрел в небо, где должна была показаться стальная птица под эскортом истребителей, и сердце у меня билось, словно я встречал совсем не босса...

Темный полустанок, страшное слово "никогда", рельсы, на которых я остановился, ощущая вкус поцелуя на губах...

Клянусь негритянским зельем беззубых старух, это было смешно! Стоять в лютую жару на месте возможного радиоактивного кратера, встречать самого государственного "сверхсекретаря" - и распустить нюни! Похож ли я на злополучного Тома Стрэма? Впрочем, и Том Стрэм, заработавший миллион на руанской истории, был человеком...