Чтение онлайн

Войдя в подвал, наполненный таинственными звуками, они довольно долго двигались в полной темноте. После двух поворотов направо и одного налево Юран почувствовал, что под копытами уже не вода, а сухая брусчатка. Лязгнула дверь, щелкнул выключатель, и Возницкий, едва привыкнув к свету, увидел, что находится в небольшом помещении со сферическим потолком. Дверь, через которую они вошли сюда, была старой, окованной медными пластинами, позеленевшими от времени и влаги. Следующая дверь оказалась гладким круглым люком без замков и ручек.

Тяжелая плита отошла под напором изнутри, проводник кивком велел Юрану войти, что тот и сделал. По другую сторону люка его приветствовал Михаил Юрьевич.

– Добро пожаловать в Зимний.

Девятое января

Антикварная лавка на Бармалеевой улице называлась, естественно, "Бармалей", за прилавком стоял хамоватый верзила, одетый аляповато и смешно: в парчовую, расшитую бисером и жемчугом жилетку, в оранжевые атласные шаровары и остроносые шлепанцы на босу ногу. Голову продавца украшала алая турецкая феска. В волосатой груди искрился серебряный анк, недельная щетина стоила немалых денег цирюльнику, поддерживающему сие великолепие. Апогеем физиономии служили громаднейшие усы щеткой.

Крокодил вошел в лавку, попыхивая "Беломором", и осведомился:

– Как насчет халвы?

Детина в феске раскрыл пасть, усыпанную золотыми зубами, и спросил:

– Ты што, дарагой, читать нэ умэешь? Здесь антиквар прадают, а нэ шэрбэт.

Тотчас из служебного помещения раздался низкий женский голос:

– Ашот, в чем дело?

– Да какой-то кракадыл пришел, Гиви Зурабович, амлэт хочит.

Бамбуковые занавески за прилавком вдруг раздвинулись, и появился высокий толстый блондин в вельветовом костюме.

– Вы что-то хотели?
– женским голосом спросил Гиви Зурабович.

– Я поинтересовался насчет халвы, - повторил Крокодил пароль.

– Вам ритуальной или на каждый день?

– Никогда не слышал о ритуальной, но с удовольствием бы узнал поподробнее, - и Крокодил проглотил тлеющий окурок.

– Прошу ко мне, - томно пропел Гиви Зурабович.
– Ашотик, постарайся вести себя с покупателями повежливее.

Крокодил прошел в кабинет толстяка Гиви. Единственным предметом интерьера, заинтересовавшим Крокодила в тесном пространстве комнаты, заставленной коробками, футлярами и пакетами различных габаритов и степени наполненности, оказался засушенный крокодильчик, подвешенный к люстре.

– Не отвлекайтесь, уважаемый, он ненастоящий.
– Гиви Зурабович уселся за столик, на котором в ворохе бумаг утопал ноутбук с большим экраном. Присаживайтесь.

Крокодил уселся на предложенный ему табурет с точеными деревянными ножками, и тот надсадно скрипнул.

– Итак, вас интересуют восточные услады, - еле заметно дрогнули в меру накрашенные ресницы хозяина лавки.

– Сласти, - поправил Крокодил.
– Только сласти.

– Да, конечно, - как бы спохватился толстяк.
– Сласти... Так вам ритуальные или на каждый день?

– Предпочитаю на каждый день, я ужасный сладкоежка. А ритуальные... это какие?

– Сейчас у меня нет литературы по данному вопросу, но если вам интересно, я покопаюсь во всемирной сети и что-нибудь вам подыщу.

– В таком случае, - Крокодил резко встал, - попрошу подготовить полный список и передать мне по этому адресу...
– На стол Гиви Зурабовичу лег календарик с символикой отеля "Palace", в левом верхнем углу которого нацарапан был телефон пентхауса. На том они и расстались.

– Запомни: на люди показываешься только после гримера.

Михал-Юрич мерил гримерку строевым шагом от дверей до зеркала и продолжал долдонить одно и то же, Юран терпеливо сносил тяжелую операцию по превращению в государя императора Николая Третьего, гример Нурсултан Назарбаевич мучился, не зная, с какой стороны подступиться к кентавру.

– Вы бы, дяденька, стропила какие-нибудь мне за спину приладили, вам же неудобно...
– посочувствовал Юран.

– Ничего, сынок, как-нибудь справлюсь.
– подводочный карандаш для глаз замер у слезника и тут же начал свое движение обратно.

Грим ложился тонким слоем на лицо кентавра. Как бабу какую-то разрисовывают, ей-Богу, сокрушался про себя Юран. Ладно, мужики не видят.

– Рот не открываешь, появляешься исключительно на балконе, чтобы вся твоя конская суть не раскрылась. Возницкий, не спишь?

– С вами уснешь, как же!
– огрызнулся Юран. Ему уже изрядно надоело исполнять обязанности царя.

– Злишься?
– Михал-Юрич довольно потер руки.
– Это хорошо, спортивная злость - она делу всегда полезна.

– Простите, а где сам государь император?

Шеф встал как вкопанный, пристально посмотрел Юрану в лицо и доверительно сообщил:

– Еще один подобный вопрос - и Алексеевский равелин распахнет свои гостеприимные двери.

– Да?
– засомневался Юран, но спорить не стал.

– Пожалуй, все, - тяжело вздохнул Нурсултан.

Михал-Юрич разочарованно смотрел на Возницкого:

– С чего они взяли...

М-да, подумал Возницкий. Это кто угодно, только не царь. Никто не поверит, что я - Николай. Это просто балаган какой-то, маскарад.

– Ну не похож он на него, - оправдывался Назарбаевич.
– Совсем не похож, тут уж никаким гримом не поможешь, на него даже маску надевать бесполезно.

Он в сердцах бросил полотенце в угол, снял халат и вышел вон.

– Ну, кузнец...
– Сверкнув глазами, шеф бросился за гримером.

Будто я в чем виноват, обиделся Юран. Кто ему тогда объяснил, что его берут на такую сложную работу - косить под императора. Да скоро двадцать лет пройдет, как его завербовали, за это время царь элементарно мог измениться.