Спаситель
Шрифт:
Не было таких слов, чтобы описать ее чувства, чувственная перегрузка унесла ее в другую реальность, изгоняя из телесной формы и отправляя на небеса. Боль, с которой клыки вошли в ее плоть, была резкой, как от ножа, но она утихала с каждым глотком, а удовольствие было ярким, безумным, опаляло огнём, поглощало своей интенсивностью и продолжительностью.
Спустя какое–то время, Мёрдер поднял голову. В его глазах плескалась тревога.
– Больше, – выдохнула она хрипло. – Я хочу больше...
Урчание было таким громким, что перекрывало шум падающей воды, а потом он оторвался от нее и сверкнул клыками.
В этот раз, когда он укусил, она знала, чего ожидать, и с нетерпением ждала укуса, понимая, какое удовольствие последует за ним. И он не разочаровал. Вулканическая страсть вернулась, немыслимых масштабов.
Сара была с представителем другого вида. С существом, способным убить ее.
С вампиром.
И она любила его.
Мёрдер не хотел останавливаться. Он хотел и дальше пить из своей Сары, находиться вблизи ее лона, пробовать ее наравне с кровью, до конца их жизней.
Но он никогда не подвергнет ее опасности.
Он с невероятным усилием оторвался от ее сладкой плоти, от ее божественной вены... но был вознагражден невероятным видом. Подняв голову, он обнаружил ее в тисках экстаза, соски были напряжены, щеки пытали, ноги расслаблены и распахнуты перед ним.
Он сохранит это воспоминание навечно.
И позаботился о ней: кровь выступила на ранках... на вторых по счету... и он снова ощутил жажду – до ее крови. Но нет. Он запечатает проколы и подарит ей еще больше наслаждения, а потом они просто отдохнут под теплыми струями воды, обнимая друг друга... пока не придет время принять лекарство.
Наклонившись к ее промежности, Мёрдер вытянул язык и провел им по парным ранкам. Лаская. Посасывая. Он убедился, что они закрылись, а потом снова прижался к ее лону – потому что не мог насытиться ею.
А потом он навис над ней, доминируя своим огромным телом над ее изящной фигуркой, он был хищником, заявляющим права на желанное, необходимое.
Обхватив член, он приставил головку к ее лону и мощно погрузился по самые яйца. Ее груди, поблескивающие от воды, покачнулись при толчке, и он прикоснулся к ним, лаская соски пальцами.
Стиснув зубы, Мёрдер жестко погрузился в нее, ее лоно тесно обхватило его член несмотря на то, что все ее тело было расслабленным как желе. Протянув руку к поручню, прикрученному к стене, Мёрдер использовал его в качестве опоры, чтобы усилить ритм толчков.
Прямо перед тем, как кончить, Мёрдер вышел и оросил спермой ее лоно, живот, и даже груди, помечая Сару своим запахом. Помечая ее собой. А потом он снова вошел в нее и наполнил ее своим семенем изнутри.
Так долго он еще не кончал. И когда стихла последняя судорога, Мёрдер рухнул вперед, ударившись головой о металлический поручень. Ему было плевать.
Он тяжело дышал. Голова кружилась. Он словно потерялся и вместе с тем обрел дом.
Сара медленно открыла глаза. И ее улыбка была подобна восходу солнца, который он больше никогда не увидит.
Но потом она нахмурилась.
– Почему ты плачешь?
Забавно, подумал Мёрдер. Тот же вопрос он задал ей, когда они впервые занялись любовью.
– Разве? – ответил он.
Не дождавшись ее реакции, Мёрдер сгреб Сару в свои объятья и сел на плитку, устраивая ее на своих коленях. Она держалась за него, положив голову на его грудь, а он прислонился спиной к стене.
Теплая вода падала на его голову, зрение было расплывчатым, и он сказал себе, что горячие дорожки на щеках, стекающие к подборку – это струи воды.
Он также напомнил себе, что единение их тел – временное явление.
Их души ничто не разлучит.
И неважно, что их ждет дальше.
Глава 47
– Я не позволю тебе.
Сказав эти слова в стервозной, дерзкой манере, в форме наезда, Хекс вошла в их с Джоном спальню. Джон был в ванной, стоял обнаженный перед зеркалом над раковинами. Прощупывал гребанную рану на плече, сжимал руку, поворачивал туда–сюда в попытке оценить степень продвижения заразы.
Зона распространения инфекции... или что это было... увеличилась, и было ясно, что рана становилась хуже.
– Ты слышал меня? – настаивала она.
Он перестал ощупывать кожу и посмотрел на нее.
Подойдя к Джону, она уперлась руками в бедра, прекрасно понимая, что провоцирует ссору.
– Ты не станешь прощаться со мной, – заявила она. – Поэтому прекрати это дерьмо здесь и сейчас. Я вижу, что ты делаешь – заходишь ко всем домочадцам, видишься с ними по одному или группами. И ладно. Но со мной так не поступай, потому что я отказываюсь верить в то, что ты умрешь от этой заразы.
Когда он поднял руки, чтобы ответить, Хекс ударила его по ладоням и ткнула пальцем ему в лицо:
– Я буду сражаться за тебя. Не знаю, каким способом, не знаю, где я его найду, но это… – она указала на его рану, – не встанет на нашем пути. Это не станет нашим концом. И ты тоже должен заразиться гребанным оптимизмом, Джон Мэтью. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Мы выживем, всегда выживали. Ты меня слышишь?!
Ее голос становился все громче, и Хекс даже топнула ногой пару раз. Но, черт возьми, когда твой супруг опускает руки, нужно хорошенько пнуть его для...
«Они думают, что нашли новый подход», – показал он знаками. – «Док Джейн и Сара, человеческая женщина. Они думают, что можно попытаться внушить моему телу, что я снова прохожу через превращение, и в результате мой иммунитет ответит агрессивным всплеском и уничтожит инфекцию».
Его руки двигались очень быстро, пальцы буквально порхали по воздуху... будто Джон знал, что она снова встанет на дыбы, если он не успеет коротко и эффективно сообщить новости.